Ты победил
Шрифт:
«Их» шардевкатран еще пытался бороться за жизнь. Он судорожно сокращался и распрямлялся, он катался по мелководью, стараясь сбить буквально липнущее на его шкуру, неотступное пламя, он даже смог несколько раз достать своими объятыми пламенем жвалами-захватами ближайший баркас и оттуда просыпались в воду искалеченные меченосцы южан. Но шардевкатран был обречен, ибо пламя било теперь в десять струй и казалось неиссякаемым. Лагха вспомнил доклад Альсима. Десять коротких колоколов огня. О Шилол!
– Скоро они будут на берегу, – безучастно сказал Лагха. – Надо уходить.
Сорго в сердцах отшвырнул прочь свой ставший совершенно бесполезным инструмент пастыря шардевкатранов.
– Да, самое время, – кивнул Авелир.
Он промолчал о том, что уходить совершенно бесполезно. Потому что сейчас его любезный брат-близнец уже нетерпеливо спрыгнул с ведущего баркаса в воду и, старательно огибая агонизирующего шардевкатрана, спокойно плывет к берегу. А уж плавать-то эвероноты умеют не хуже дельфинов.
Они бежали размеренным солдатским бегом по дороге, уводящей прочь от Ваи в направлении Серого Холма. В этот безумный день им посчастливилось освободить Медовый Берег от нечисти и даже залучить одну Измененную тварь себе в союзники, но теперь они были совершенно бессильны против грубой военной силы южан. Ибо тушей их шардевкатрана, окутанной клубами пара и зловонного дыма, сейчас играли на мелководье ленивые волны прибоя.
Главной обузой служила Лорма. Когда выяснилось, что она не в состоянии выдерживать тот щадящий темп бега, к которому с легкостью приноровился даже Сорго, Лагха мрачно процедил сквозь зубы пару проклятий и взвалил Лорму на плечи, как ягненка. Эгин с завистью покосился на гнорра. После всего случившегося у него, аррума, на такое просто не было сил.
По расчетам Эгина, у них все-таки были шансы достичь Серого Холма раньше, чем южане вышлют за ними погоню. Потому что последние наверняка будут потрясены открывшейся их взорам картиной. Потому что им, южанам, понадобится не один час для того, чтобы определить, кого, собственно, надо преследовать. А тем временем они скроются в шардевкатрановых лазах и выйдут на поверхность уже далеко вверху по течению Ужицы. В общем, у аррума имелась тысяча спасительных мыслей. Ну а о том, что будет после того, как они уйдут от погони южан, пусть думает гнорр. Он тут главный.
Так размышлял Эгин и когда за его спиной раздался окрик Авелира, он не сразу сообразил, что обращенные к нему и гнорру слова эверонота звучат довольно странно: «Хватит бегать. Здесь Хеофор, здесь и прыгаем».
Глупое это было зрелище. Они стояли посреди плохой дороги, между невысоких холмов, покрытых кустарником, никак не далее чем в пятистах шагах от вайской окраины. Где-то совсем недалеко от них – самое большее в полутора лигах – на берег сходили сотни панцирных пехотинцев Северо-Восточной провинции.
И, словно бы не было никакой спешки, посреди дороги застыл в весьма неестественной позе, поджав одну ногу, Авелир. Им, стало быть, с точки зрения эверонота, спешить некуда.
Снах и его горцы недоуменно крутили носами, принюхиваясь. Дескать, что это остановило Куха-перевертыша? Лагха напряженно всматривался в изгиб дороги. Опущенная им с плеч Лорма сразу же в изнеможении села прямо в дорожную пыль. Словно бы не гнорр нес ее, а она гнорра. Сорго же, к великому, хотя и не до конца осознанному неудовольствию Эгина, подсел к Лорме и стал целовать ее пыльную шею. Нашел время и место, лирик шилолов.
Эгин механически извлек из ножен «облачный» клинок и обомлел. Сталь багровела алчным, неукротимым огнем. Такого арруму видеть еще не доводилось.
Эгин не знал и не понимал, зачем остановился Авелир и что значат его ничего не значащие слова. А спросить Эгин не успел, потому что над дорогой неожиданно всклубилась пыль, промелькнула едва заметная сероватая молния и совершенно неподвижная фигура Авелира вдруг растворилась в прозрачном воздухе, словно бы ее и не было никогда.
Первым смысл происходящего стал ясен Лагхе. Гнорр Свода Равновесия молниеносно извлек из заспинных ножен двуручный меч Кальта Лозоходца.
– Вот что, аррум. Ты, кажется, немного научился входить в Раздавленное Время. Если так – входи.
В этот момент Эгин смог углядеть несколько едва заметных, чудовищно быстрых промельков стали в клубящейся посреди дороги пыли. Он понял. Там – Авелир и еще кто-то, способный входить в Раздавленное Время. И они, похоже, сейчас убивают друг друга.
Лагха уже успел исчезнуть. Эгин посмотрел на вконец обалдевшего Снаха и сказал, тщательно подбирая известные ему горские и несложные варанские слова:
– Сейчас я исчезну. Если… потом… вы смотреть наше тело мертвым, то…
Эгин не знал что имеет смысл советовать горцам. Наверняка если неведомому врагу, владеющему Раздавленным Временем, удастся одолеть в схватке Авелира, Лагху и Эгина вместе взятых, ему не составит никакого труда убить и горцев, и Лорму с Сорго. И притом сделать это столь быстро, что те даже не поймут, что они уже не жильцы на этом свете. К огромному удивлению Эгина, Снах понял не только его смешанный горско-варанский диалект, но и то, что аррум оставил невысказанным. Снах кивнул и закончил за Эгина:
– …то увидеть себя мертвыми тоже.
Как прекрасно понимал Эгин, к моменту его входа в Раздавленное Время для Авелира за несколько последних мгновений уже успели пройти не менее десяти коротких колоколов, а для Лагхи – около пяти.
Один эверонот лежал, неестественно скрючившись, вминая в дорожную пыль таким маленьким, как оказалось, телом, обломки своего меча. Эгин видел при помощи Взора Аррума, что эверонот еще жив, но, похоже, совершенно обездвижен.