Чтение онлайн

Элдер отступил на шаг.

– Он, правда, щедр. Я могу жить в этом доме сколько хочу. И получить половину от его продажи.

– Мне пора ехать, – сказал Элдер.

– А почему бы тебе не остаться?

– Не хочу.

– Мы ведь когда-то были мужем и женой, – сказала Джоан, когда он был уже в дверях.

– Да, – ответил Элдер. – Я помню.

Почти без колебаний он двинулся дальше и закрыл за собой дверь.

Это был один из тех странных и неожиданных дней, когда в начале зимы дурная погода вдруг отступает и все вокруг становится голубым и прозрачным. Солнечный свет блестками отражался от воды канала и заставлял сиять даже кирпичную кладку. Новое здание суда магистратов [41] в Ноттингеме, сплошное стекло и сталь, сверкало, как сказочный дворец. Адаму Кичу уже были предъявлены официальные обвинения, и он был оставлен под стражей. Через несколько недель, после тщательной экспертизы, двое из троих психиатров признают его вменяемым и подлежащим суду, и процесс над ним в коронном суде [42] начнется еще через несколько месяцев.

А еще до этого перед судом магистратов предстал Шейн Доналд – тощий, в серой тюремной одежде, с бледным лицом и прилепленным над глазом куском пластыря, беспрестанно грызущий ногти. Он заметил Эйнджел, когда его вели в здание суда, и больше в ее сторону не взглянул ни разу. Его досрочное освобождение было уже аннулировано, он был оставлен под стражей по обвинению в грабеже в одном случае и в нападении с причинением телесных повреждений в другом. Он не выдавил из себя почти ни слова, разве что подтвердил свое имя и признал, что понимает предъявленные ему обвинения.

Эйнджел встала, когда его выводили, и тихонько позвала его, но если он даже услышал это, то никак не отреагировал. Наблюдая за ними, Элдер хотел было подойти к ней, извиниться, все объяснить, сказать, что это все только к лучшему, но решил, что одного предательства вполне достаточно.

Самолет авиакомпании «Эр Малайзия» вылетел из аэропорта Хитроу, от третьего терминала, в десять тридцать вечера; в пять тридцать пополудни на следующий день он приземлился в Куала-Лумпуре, а два часа спустя снова поднялся в воздух, прибыв в итоге в Окленд в одиннадцать пятнадцать на следующее утро.

Масса времени между на удивление вкусными обедами и ужинами и какими-то жуткими фильмами, которую можно потратить на то, чтобы дочитать «Дэвида Копперфилда». Став известным и успешным писателем, этот герой Диккенса после слишком длительных раздумий и неправильных оценок ситуации наконец женился на хорошей женщине и достиг желанного триумфа. И счастья. Но Элдеру не могла не прийти в голову мысль, что этот человек, который совершенно не умел разбираться в людях, чей выбор всякий раз оказывался чудовищно ошибочным, вряд ли вообще заслуживает счастья.

И тут он задумался о собственной судьбе.

Отложив книгу в сторону, он тут же с удивлением обнаружил, что его снова влечет к тридцать второй главе. «Утрата, еще более тяжкая». Письмо, которое написала юная Эмили, когда бежала вместе со своим любовником, своим соблазнителем.

Письмо, которое вполне могла бы написать Сьюзен Блэклок, но так и не написала.

В Окленде Элдер получил свой багаж, прошел таможню, предъявил паспорт офицеру иммиграционной службы.

– Бизнес или отпуск?

Элдер и сам толком не знал – скорее и то и другое определение было неверным.

Карори, сказала ему Хелен Блэклок, когда он спросил, знает ли она, где живет отец Сьюзен. И где это находится. Оказалось, что Карори – пригород Веллингтона, в западной части города. Вероятность того, что Ални все еще живет по старому адресу, была невелика, но выслеживание и отыскивание людей было одним из тех дел, которые Элдер умел делать.

Шоссе от аэропорта скоро перешло в узкие улицы, которые извивались и резко поворачивали, пронизывая центр города. Он высадился из такси возле недлинной серии магазинов, за которыми следовали гараж, банки, библиотека. Элдер сверился с картой города, которую приобрел, чтоб иметь представление, где что находится.

Деревянные внешние стены домов были по большей части выкрашены белой краской, сами дома крыты терракотовой черепицей, там и сям виднелись зеленые пятна лужаек, закрытые от ветра кустами и невысокими деревьями. Люди, с которыми он беседовал, были дружелюбны, не слишком подозрительны и рады поговорить. Дэвид Ални отсюда переехал, но недалеко, просто сменил один адрес в том же Карори на другой, но потом вовсе уехал из города.

Мужчина, сидевший возле полуразвалившегося гаража и сбивавший остатки застывшего раствора с многочисленных кирпичей, кучей наваленных рядом, был весь покрыт белесой пылью – рубашка, руки, лицо, волосы.

– Паэкакарики, вот куда они перебрались. Меньше часа езды по шоссе номер один. Или можно поездом добраться. У нас был их адрес, но потом потерялся. Но вам нетрудно будет их отыскать. Там, думаю, не больше сотни домов наберется, и по большей части это летние дома. Не многие живут там круглый год.

Элдер поблагодарил его.

– Если найдете этого идиота, – сказал на прощание мужчина, – спросите у него, зачем он пристроил гараж не с той стороны дома – он же тут весь свет перекрывает.

Его разбудил дождь, застучавший по оконному стеклу. Часы на прикроватной тумбочке показывали 4.27 утра. Он взбил подушку, натянул одеяло и закрыл глаза. Когда он снова их открыл, было уже 9.23, и дождь прекратился. Быстро принял душ, выпил кофе с тостом и отправился на вокзал. К тому времени, когда поезд добрался до Паэкакарики, облака по большей части уже рассеялись и на синем небе засияло солнце.

Поезд тронулся дальше, шлагбаумы, закрывавшие переезд, взметнулись вверх, и машины – два запыленных грузовика и блестящий черный внедорожник – рванули по широкой дороге, что вела от железнодорожных путей к берегу моря.

Элдер спросил у женщины, убиравшей со столиков в маленьком кафе, не знает ли она, где живут Ални.

Балансируя подносом с тарелками и чашками, она покачала головой.

– Вы лучше спросите у Майкла, вон там, в книжной лавке. Он всех тут знает.

Майкл О'Лири оказался бородатым мужчиной с длинными седыми волосами, в черной майке с белой надписью на груди: «Куда податься?»