Творец
Шрифт:
Меня это более чем устраивало. Во всяком случае, ощущение, что меня водят за нос, постепенно сошло на нет. В замке все называли меня бароном, и я как-то свыкся с чужим именем. О судьбе настоящего барона Теорнесского я знал мало, но герцогиня заверила меня, что, даже если найдется кто-то, кто захочет проверить мою легенду, все будет в лучшем виде. Барон действительно покинул свое поместье и живет инкогнито в отдаленном месте. И его сестра, на самом деле не очень привлекательная, но деловая и сильная духом девушка, в скором времени получит предложение руки и сердца.
Однажды, гуляя по длинным коридорам замка, мы с герцогиней разговорились о ее владениях. Красавица поделилась со мной информацией о принадлежащих ей землях, поселениях, о денежных средствах и так далее. Я привык к откровенности Алатеи, но столь подробный рассказ меня несколько смутил. Девушка оказалась баснословно богата и признавалась в этом легко, как обычно слегка улыбаясь. Мы остановились у окна, и герцогиня показала мне поселение, лежащее вдалеке, там, по ее словам, располагался крупный цех по производству мебели. Ну или что-то в этом духе, я не очень вслушивался. Стоя рядом с герцогиней, я вдруг уловил легкий аромат ее духов и невольно придвинулся чуть ближе. Она пахла чем-то неуловимо знакомым, легким и возбуждающим. Мне показалось, что я давно знаю этот запах, буквально с детства, что-то связанное с морем или, быть может, с жарким летом. Мне вспомнилась единственная фотография, привезенная родителями из Очамчиры, увы, мне тогда было только пять, этот семейный отпуск я практически не помню. Но запах… возможно, это воспоминание именно тех жарких летних дней.
Герцогиня что-то спросила и, не дождавшись ответа, повернулась ко мне. Мы стояли так близко… Ее ресницы дрогнули, и она внимательно посмотрела мне в глаза. Я слышал ее дыхание. Не удержавшись, я провел рукой по ее волосам, она вздрогнула, но не отстранилась. На щеках ее заиграл румянец. Впрочем, она не выглядела смущенной, лишь слегка удивленной. Я придвинулся еще ближе и прижал ее к себе, обняв за талию. Алатея чуть слышно охнула. Черт возьми, это был невероятно восхитительный поцелуй.
Но через мгновение девушка отстранилась. Я замер, боясь спугнуть. На ее лице вновь расцвела улыбка, чуть грустная, пожалуй.
– Вернемся в вашу гостиную, – негромко сказала она.
Я кивнул. Обратно мы шли молча. Я думал, что, возможно, надо бы извиниться за свою несдержанность, но в то же время я хотел продолжения. Она мне нравилась, и даже больше чем просто нравилась. Я вдруг осознал, что давно восхищенно смотрю на нее. Что за прошедшие недели я проникся к ней симпатией, не просто как к другу. И это несмотря на то, что она не давала никаких авансов. Влюбленность? Любовь? Бог его знает. Но меня к ней тянуло.
Закрыв дверь изнутри, герцогиня пересекла комнату и села в кресло. Я сел напротив.
– Андрей, – здесь она всегда обращалась ко мне по имени, не боясь быть услышанной, – я должна сказать вам…
Я вдруг почувствовал себя полным идиотом.
– Простите меня, Алатея, не знаю, что на меня нашло, – перебил я ее.
Она посмотрела на меня долгим, задумчивым взглядом.
– Ничего, это бывает, – ровным голосом ответила она и легко перевела разговор на другую тему.
Минут двадцать мы обсуждали ужин и кулинарные изыски замкового повара. Затем она встала и сообщила, что уходит.
Я проводил ее взглядом до двери и зачем-то пробормотал:
– Подождите.
Она обернулась и посмотрела вопросительно. И я понял, что мне плевать. Плевать, сочтет ли она это неприличным, или откажет, или, быть может, найдет мои устремления смешными. В конце концов, мужчина я или нет? Это романтичным девицам пристало вздыхать о возлюбленном, сидя у окна. Но никак не мне.
– Алатея, сегодняшний поцелуй…
– Андрей, – теперь уже она перебил меня, – для любой женщины этого мира даже доля внимания Странника – великая честь.
Я поморщился, в таком ключе разговор мне совершенно не нравился.
– Многие отдали бы все, лишь бы иметь возможность быть рядом с вами, – продолжала она. – Поверьте, я не исключение. Меня, несомненно, притягивает возможность быть рядом с вершителем судеб мира. И знаете, Андрей, эта страсть усугубляется личной симпатией. Вы мне нравитесь. Уж поверьте, не так часто встречаются умные мужчины, способные трезво смотреть на жизнь. И, что еще важнее, говорить с женщиной на равных. Боюсь, среди наших аристократов таких, как вы, можно перечесть по пальцам одной руки. Кроме прочего, я уважаю вашу силу духа, вы смелый человек. А потому простите мне мою сегодняшнюю слабость. Вы слишком хороши для меня, и я не могла удержаться. – Она слегка покраснела.
Я от такой речи, мягко говоря, обалдел. И как теперь себя вести? С одной стороны, Алатея прямо сообщила, что я ей нравлюсь. С другой – вся эта история со Странником… В чем в чем, а в этом вопросе я не хотел быть Странником. Я предпочел бы остаться просто мужчиной. Однако красавица не оставила мне времени на сомнения:
– Андрей, простите меня, но, как бы ни было горячо мое желание быть с вами, я не могу себе позволить этого.
Я резко встал, хотел что-то ответить, но почему-то потерял дар речи.
– Поймите меня правильно, вы не привыкли к отказам, и я не хотела бы отказывать вам. Но за моими плечами честь моего рода. Любая женщина мира может быть вашей, но не я.
Она опустила глаза и замолчала. Я продолжал стоять как истукан. Что-то происходило прямо здесь, прямо сейчас, но я, похоже, опять упускал главное.
– Алатея, – позвал я осторожно.
Она резко вскинула голову, и я с ужасом увидел, что она плачет.
– Да, – громко сказала она, – я вас люблю. Но знайте, я никогда не стану любовницей: ни вашей, ни кого-то другого.
И она вышла, громко хлопнув дверью. А я так и стоял в оцепенении, не соображая, что вообще произошло. Таких эмоций от герцогини я не ожидал. Да и ее слова меня совершенно обескуражили.
Выходит, она влюблена в меня? С трудом верится. Или я настолько слеп? Вот только любовницей моей быть я ей точно не предлагал. С чего такие высказывания?
Я налил себе вина и в два глотка осушил бокал. Очень хотелось немедленно броситься за Алатеей и выяснить, что происходит. Но что-то подсказывало мне, что сейчас ее лучше оставить одну.