Чтение онлайн

Ворпед отвечает и за женский дизайн, то есть за все, что относится к женским персам. У него все стены обвешаны скриншотами из уже вышедших игр, а также анонсированных, то и дело восклицает с досадой, что и эту идею у него украли прямо из головы, неделю назад придумал, а эти гады уже месяц как над нею работают, но все же собственных наработок росла сперва стопка, потом горка.

Особенно тщательно он прорабатывал серьги, брошки, кольца и ожерелья-амулеты. В играх предыдущего поколения отображалась только смена одежды, сапог, нарукавников и головного убора, а замену колец можно было заметить только по изменению характеристик силы, ловкости, защиты. Сейчас же мы рассчитываем, что восьмиядерный процессор потянет, а видеокарта GeForce 9950 отобразит без задержек всю красоту ограненных камней и хитрую вязь золотой оплетки. Зуммирование у нас будет от вида через разрывы облаков, это когда игрок летит на драконе, и вот оттуда, «прищурившись», он может заглянуть в низкий вырез платья грудастой дамы. Конечно, при таком увеличении можно будет рассмотреть кольца и серьги во всех подробностях.

Сперва он планировал привлечь специалиста по драгоценностям, даже вел переговоры с двумя, но те заломили цены за свои услуги выше крыши, а во-вторых, консультировать обязывались от случая к случаю, а не когда надо фирме. В конце концов Ворпед плюнул на профи, насобирал хороших снимков всех наиболее красивых перстней, колец и драгоценностей, принадлежащих королям и королевам, кое-что подправил в фотошопе, но в большинстве случаев и так пошло, и выставил на обозрение длиннющий ряд сверкающих украшений.

– Характеристики навешивайте сами, – сказал он сварливо. – Это уже черная работа, а я не подмастерье.

– А что ты? – спросил Секира ехидно, окидывая взглядом его приземистую фигуру с широкими плечами и длинными руками.

– Я гном-мастер, – ответил Ворпед гордо. – Мастер-золотокузнец!.. У меня и фамилия настоящая – Голдсмит, если перевести на забугорный.

Секира посмотрел с недоумением:

– Вообще-то я думал, что Золотарев – это от другой профессии… Ну, другой-другой, не спрашивай, я деликатный… Ладно, замнем. Ты прав, надо по возрастающей: от простых камешков к самым драгоценным, но в сверхвысшей лиге надо поместить не как драгоценные, а ценные тем, что принадлежали кому-то из великих: камешек из посоха Моисея, камешек из башни Камелота, камешек из клозета Иисуса Христа…

– У него не было клозета.

– Да, а что было?

Скоффин вмешался:

– А ну покажи еще раз, как это смотрится…

Ворпед вывел на экран женскую голову, а потом менял ей серьги, настолько красивые, что даже я, человек к этой херне равнодушный, как здоровый и психически нормальный мужчина, ощутил, что это поднимает нашу байму на порядок выше остальных. А Ворпед начал примерять ожерелья, амулеты, брошки – преобразились даже женские лица, не говоря уже вообще… ну, вообще.

– Брошей, – сказал он гордо, – как я помню, вообще нет в других играх. Мы – первые!

– Тогда надо поработать над ними.

– Прав, везде кольца, серьги и ожерелья.

Николай сказал мечтательно:

– Броши?.. Тогда уже и пирсинг… Чтобы танец живота…

– Скажи еще – стразы, – возразил Скоффин. – Мы создаем суровый и прекрасный рыцарский мир, а ты какой-то пирсинг! Его делали папуасы да дикари из Южной Индии. Нет, у нас будут только благородные украшения!

Ворпед развел руками.

– Беру свои слова взад. Взамен предлагаю ввести ордена, медали и значки.

– Какие, спортивные?

– Мое дело подать идею, – ответил Ворпед невозмутимо, – а разрабатывать ее черному люду.

Скоффин засопел, привык сам уедать, а что его уели – как-то непривычно даже, но по его взгляду я видел, что идея насчет орденов, медалей и даже значков – хорошо. Надо только придумать, как и во что ее оформить. А это неплохо бы перепоручить еще кому-нибудь, рангом помельче.

Когда Ворпед счел, что эскизы персонажей подготовил, гордо представил на суд общественности и, главное, шефа. До того как остальные начали высказываться, я сказал как можно тверже, чтобы заранее отсечь возражения:

– Ворпед, ты проделал громадную работу, кто бы спорил, и ты… талантлив. Сам убью того, кто будет спорить с этим очевидным фактом на лице. Все движения, которые ты разработал для чаров, превосходны!.. Но, прости, сами эскизы никуда не годятся. Извини, но полета фантазии у тебя как раз и не хватило. Нет, все красиво и стильно, однако… Извини, я неточно выразился. Не полета фантазии, а отваги, нахальства, дерзости.

Все молчали, Ворпед спросил несчастным голосом:

– А что не так?

– Помнишь, чем был вызван успех Линейки? В первую очередь бесподобными персами. А женщины всех рас настолько совершенны, красивы и эротичны, что очень часто мужчины играли женщинами…

Секира прервал весело:

– Три четверти женских персонажей в игре – мужчины! Это проверено.

– Вот видите? Хотя и мужчины в Линейке все хороши: с хорошо прорисованной мускулатурой, с красивыми благородными лицами, прекрасной осанкой, достойной анимацией… Это всех так ошеломило, что вон даже монолитный Близзард дал трещину: в последнем аддоне «The Burning Crusade» там расы созданы под явным влиянием Линейки!

Секира тут же вставил:

– Это, точно, шеф, говорю, как главный подхалим. Я поиграл малость, чтобы, аки лазутчик, подсмотреть у конкурента… смотрю, а они сами слизали этих персов у Линейки!

– Не слизали, – уточнил Скоффин, – а создали, так сказать, под сильным влиянием.

Я развел руками.

– Спасибо за понимание. Вы забываете, что местность и монстры меняются, но со своим персонажем вы будете постоянно! И если там будет хоть одна черточка, что раздражает вас, то в конце концов это выльется в желание оставить игру.

Ворпед возразил:

– Это ты перегнул… В игре главное – геймплей. Интересность. Увлекательность!

Я покачал головой:

– Уже нет. То время прошло, когда мы гоняли шарик по лабиринтам. Вот тогда, кроме геймплея, ничего и не было. А теперь персонаж должен быть не просто… четким, как фотография, но и, главное, красивым. Шарик погоняешь десять минут и всю игру проходишь. А в онлайновые играем годами. Да никто год не будет играть уродом!

Аллодис, которому явно не хотелось вступать в неприятный спор, да и на Ворпеда жалко смотреть, сказал, морщась оттого, что приходится говорить неприятные вещи: