ТВари
Шрифт:
– Ты это где ночевал, негодник? – звонила мамочка.
Шпионка Клавдия уже успела доложить.
– Мама, мне тридцать шесть лет.
– Тем более.
– Я ночевал у Вадима.
– У какого Вадима?
– Мама, ты его не знаешь.
– Мотя, ты доиграешься, это не дело, ты это прекрати, один раз ты уже наделал дел с этой своей Наташенькой…
Но Розочка была бесподобна.
Единственное, чего теперь хотел Матвей Зарайский, это повторения позавчерашнего вечера. Тот номер телефона, который Роза оставила своему гипер-восторженному любовнику, не отвечал.
Как найти ее снова – вот что занимало теперь голову Зарайского. Как найти Розочку его мечты? А все эти хлопоты с работой, все эти встречи со спонсорами, все эти бесконечные разговоры с художниками и режиссерами о том, какой будет студия и в каком платье будет Ирма Вальберс – его, продюсера Зарайского, отныне не волновали.
– А откуда она вообще взялась? Откуда появилась? – в наслаждении вспоминал Матвей Аркадьевич.
Позавчера он отмечал свой день рождения. Депонированный, потому как позавчера было двадцать седьмое, а родился он пятнадцатого.
Но так как эта вечеринка была для сотрудников, то ее он запросто перенес на десять дней. Потому что… Потому что, во-первых, праздновать с сотрудниками на свои кровные считал неуместным, а во-вторых, спонсоры из сети магазинов «Вант дю Шин» сами напросились, грех было отказывать. У них был повод в очередной раз напомнить о себе – два года сотрудничества с каналом, надо бы отметить – а Зарайский возьми да и сообрази, что заодно можно таким образом за счет спонсора и всю редакционную шоблу на халявку напоить, празднуя задвинутый на двадцать седьмое день рождения.
Пиарщики из агентства «Интер-ТВ медиа-бизнес», с которыми дружил магазин, заказали зал в модном клубе «Парагвай».
Все получилось как надо. И обильные шведские столы – изысканный рыбный в стиле «Fruit de mere», и сытный богатый мясной в стиле «Московская старина», превосходный бар с «Русским стандартом» и «текилой-фиестой-мексиканой». Все было отлично, даже живая музыка была в виде еще модной в этом сезоне группы «Летящие», правда, с новой солисткой вместо убежавшей от них Анны Лиске.
Все шло своим чередом. Агентство подарило ему бутылку французского вина за пять тысяч долларов, «Вант дю Шин» расщедрились на новую модную модель телефончика с интернетом и подключенным телевидением, чтобы свое новое шоу с Ирмой Вальберс на дисплее телефона смотреть, а вот редакция, та удружила – подарила ему шикарный набор итальянских ретро-паровозиков масштаба один к сорока семи, как раз то, о чем он просил… Зарайский уже предвкушал, как приедет домой, распакует паровозики редкой серии, как наденет очки, поставит первый паровозик на рельсы, включит ток… И паровозик зажужжит электромотором, начнет двигать сочлененными рычагами шатунов, забуксует на рельсах…
А потом вдруг к нему подошла Розочка.
Кто ее пустил сюда? Кто ее привел? Служба охраны и фейс-контроля работала слаженно, чужие сюда никак не могли просочиться, значит, привел Розу кто-то свой, думал Зарайский.
Но кто?
Она подошла к нему и сказала: «Я сегодня буду с тобой, потому что я твой подарок на твой день рождения». И она так нежно и многообещающе погладила его, с такой небывало-сказочной легкостью провела рукой по его бедру, что он онемел и растаял. Вот дела!
Он не девственник, в конце-концов он был женат и у него есть дочь.
Но так говорить, но так гладить… Так никто и никогда не гладил его.
Зарайский не предполагал, что у женщины может быть такая легкая, такая ласковая рука. Ручка. Нежная золотая ручка.
И, заколдованный Розочкой, Зарайский как под гипнозом поехал за ней.
А у Розы уже все было продумано, и номер снят в отеле «Кемпински», и шампанское уже охлаждалось в спальне.
Можно ли поверить? Он… Он даже про модели своих паровозиков позабыл и вспомнил про них только на следующий день. Можно ли было такое представить раньше? С Наташей Бронштейн у него такого ни разу не было.
И когда уже наутро Розочка предложила поехать к ней на дачу… После всего того, что они делали с ней вчерашний вечер и всю ночь, после этого он не раздумывая – зачем, куда – сразу согласился на все ее условия. На дачу так на дачу, лишь бы с ней – лишь бы с Розочкой.
Теперь, катая туда-сюда игрушечный паровозик, Зарайский думал, где и как он может вычислить Розочку. Кто подарил ему ее? Кто?
Натаха Кораблева была девушкой грубоватой. Джон ее не очень высоко ценил – под крутого и разборчивого клиента такую не шибко-то и подложишь.
На пять с плюсом в Натахе были только ее глупость и жадность, без которых Джону вряд ли удалось бы подписать ее на эту авантюру, с проектом «дача-шоу». Потому что была в Натахе бесконечная тупая готовность пойти на все тяжкие ради той ее цели, что гвоздем застряла в ее глупой голове.
На этом Джон и играл, когда подбирал кадры для своего нового проекта.
Дача-поддача, балагурил его подельник Борис. Дача – это в смысле где дают.
А поддача – это где поддают, в смысле – выпивают.
Да-а-а… Нет в официальном телевидении духа здорового авантюризма и разврата. А то бы пошел Джон к главному продюсеру и предложил бы идею: давайте снимать такое шоу, и ведущую к нему найдем из очень-очень известных. Причем специально для контраста в ведущие пригласим внешне целомудренную. Этакую актрису с имиджем верной жены.
Что? Думаете, слабо раскрутить очень-очень известную актрису с имиджем целки-недотроги, чтобы подписать ее на роль ведущей в бордель-шоу? Были б деньги.
Архимед говорил: дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир. Дайте Джону миллион миллионов, и он перевернет все телевизионное и околотелевизионное пространство.