Чтение онлайн

— Ну вот, другой компот! Так что давай, старлей, шуруй к месту дислокации. Чтоб прочему занятому народу еще на это на все не отвлекаться.

— Лады, товарищ майор. — Костя в шутку вытянулся. — Разрешите идти?

— Шуруй, шуруй, — Кремер махнул рукой. — И чтоб я тебя здесь не видел до самой пьянки.

Участковый, отошедший уже на пару шагов, обернулся.

— Какой пьянки?

— По случаю празднования победы над врагом. Полной и окончательной.

Костя кивнул и зашагал к оцеплению.

Не люблю я всех этих снов, подумал майор, глядя вслед удалявшемуся участковому. Особенно накануне.

В этот момент на всю мощность врубилась громкоговорящая.

Разом смолкли все разговоры. Все — люди в домах, МЧС-ники и милиционеры внизу, даже омоновцы в оцеплении вытянули шеи, боясь пропустить хоть слово.

— Вадик, Вадик, подожди! — Молодая женщина торопливо спускалась по ступенькам, догоняя мужа. Вадик шел не оборачиваясь, прижимая к себе ребенка лет пяти. — Ты взял ключи от машины?

— Взял, Марина, пошли.

— Зачем им ключи? — недоуменно хмыкнул мужчина со второго этажа, пропуская Вадика с ребенком вперед.

— Наверное, кто на колесах, будут добираться своим ходом, — предположила его жена.

— Вряд ли, — пробасил голос сверху. — Оно хорошо бы, только вряд ли.

— Почему? — вскинула голову женщина, продолжая спускаться.

— Потому что вокруг квартала МЧС-овских машин невпроворот. Всем остальным не проехать. У вас какая квартира?

— Сорок восьмая.

— Ну вот. А моя на другую сторону выходит. Видно. Нет, на машине уехать не дадут.

— Что значит не дадут? Не реквизируют же ее? — не успокаивалась женщина.

— Да пусть хоть реквизируют! — резко парировал ее муж. — Дом бы не спалили да в драбадан не разнесли. А «девятку» нашу задрипанную пусть хоть катком закатают.

Они по одному выходили из подъезда, бросая испуганно-недоуменные взгляды на человека в камуфляжке с помповым ружьем в руках, стоявшего метрах в трех-четырех от дверей. Тот, однако, не поднимая головы, внимательно и сосредоточенно смотрел куда-то вниз, им под ноги.

На подъездной дороге два МЧС-овца жестами показывали, что сначала надо подойти к ним. У одного в руках был журнал для записи.

— Пятьдесят третья, — сказал Вадим.

Спасатель с журналом кивнул, сделав какую-то пометку.

— Машина есть? — спросил второй.

— Есть.

— Ключи.

Вадим пересадил сына с правой руки на левую, полез в карман и, отстегнув ключ, отдал его офицеру. Потом взглянул на второго, с журналом.

— А это отмечать не будете?

Жена уже была рядом, вцепившись в руку Вадима.

— Что — это? — не понял офицер.

— Что ключи от машины сданы.

— Будем, будем. — МЧС-ник поморщился. — Корниенко, запиши. Пятьдесят третья. И ключи.

— Вы бы хоть спросили, от какой машины. — Вадим уже с трудом сдерживал гнев.

— Так! — Офицер с вызовом посмотрел на него. — Мы разберемся, от какой машины. Будет необходимость — разберемся. Теперь проходите туда. На улицу. На проезжую часть. Следующий!

Молодая пара с ребенком двинулась по дорожке.

Нехорошо, подумал Кремер, стоявший так, чтобы видеть все, что происходило у всех пяти подъездов. Уже сбой, товарищи генералы. Надо было жестче и проще. Вставлять ключи в замки автомобилей. Чтобы сами владельцы и вставляли. Ничего, тоже не бесконфликтно прошло бы. Но хотя бы без последующей путаницы. А будет она, будет. Куда ж ей деться.

Дай Бог, чтобы единственный прокол на сегодня. Кремер невесело усмехнулся. Ты сам-то в это веришь? Или просто поверить очень уж хочется?

Однако и этот прокол исправлять надо. Он потянулся к рации.

Пашинян смотрел, как люди ручейками стекаются от подъездных дорожек своих домов на проезжую часть Казанской. Громкоговорящая уже сообщила, что оттуда можно двигаться к метро, где их встретят представители МЧС, занимавшиеся распределением и размещением эвакуированных. Однако люди стояли, то ли поджидая родных и соседей, то ли движимые бессознательным желанием идти всем вместе — может быть, потому что это «вместе» казалось им более безопасным, надежным, исключающим возможность ошибки.

Майор не заметил, как рядом с ним оказался Зинченко.

— Тягостная картина, — негромко произнес полковник.

— Да, — ответил Пашинян. — Невеселая.

Оба умолкли.

— Ты обратил внимание, что все прошло практически без инцидентов? — нарушил тишину Зинченко.

— Конечно, товарищ полковник. Одна-две разборки, да и те несущественные.

— Порадовало?

Майор задумался.

— Честно?

— Ну а как же еще, Сергей?

— Ну тогда так скажу. Что работу нам это облегчило — да, это порадовало. Но в целом… Тяжелое чувство, товарищ полковник.

— Согласен, — кивнул Зинченко. — Но все-таки почему?

— Потому что сидели люди буквально рядом со смертью, но сидели до последнего. Может и так, что ехать большинству из них было некуда, но я думаю, что дело в другом. Вот эти их квартирки в хрущевках — это все, что у них есть. Вот и цеплялись до последнего — за это свое. Там вся их жизнь, и другой не светит. Там — понятно, там знакомо. Там, при том, что и змеи где-то совсем близко — какая-то иллюзия безопасности. А сейчас вот идут — как перекати-поле, которое ветер степной гонит… Знали, чувствовали, что будет именно так — но все-таки надеялись, что, может быть, под крышей своей ненадежной все это переживут…