Тварь
Шрифт:
Маус насторожился. Что-то было не так: не мог этот генерал, явно привыкший командовать, гонять подчиненных и наслаждаться властью, вот так вот заискивать перед арестованными оборванцами. Неужто армия и впрямь оказалась бессильной перед напором Зоны? Или тут что-то иное?
– Хорошо, – решительно сказал генерал. – Давайте на чистоту. Только услышанное должно умереть вместе с вами, иначе… Надеюсь, вы меня поняли?
Он внимательно оглядел присутствующих и продолжил, четким размеренным голосом, следя за тем, чтобы смысл каждого слова дошел до слушателей:
– Думаю, вы уже заметили, что ситуация выходит из-под контроля. Есть даже мнение, что мы давно уже ничего не контролируем. Я не согласен с этим утверждением, и тем не менее…
Он сделал паузу, болезненно поморщился, снова прошелся вдоль стола, похлопывая широкой ладонью по оперативным картам. Продолжил:
– Вы должны понять: это секретная информация, и я сильно рискую сообщая ее вам. Просто дело приняло слишком серьезный оборот, чтобы продолжать эти игры, и кто-то должен принять решение. В общем, дело обстоит так…
Он подошел к Маусу в упор, и сказал негромко, но отчетливо, глядя прямо ему в глаза, словно впитывая его реакцию на собственные слова:
– Командованием Восточного сектора коалиционных сил ООН получено разрешение на нанесение тактического ядерного удара.
Повисла тягостная пауза. Только слышно было, как тихо ахнула Ника. Прервал паузу спокойный голос Монаха:
– От кого разрешение?
– Что? – генерал вздрогнул, словно проснулся.
– Восточный сектор – он ведь под ответственностью России, – сказал Монах. – Что же, Россия нанесет ядерный удар по территории Украины?
– Вы что там, в своем штабе, обкурились? – дребезжащим голосом поинтересовался Маус.
Генерал медленно приблизился к Монаху, принялся сверлить его взглядом. Монах глядел в ответ спокойно, даже умиротворенно. Генерал отвел взгляд. Сказал сквозь зубы:
– Думаю, вы поняли щекотливость ситуации. Представляете, что будет, если это действительно произойдет?
– Вполне, – сказал Антонов. – Как минимум, это станет опасным прецедентом для подобного решения аналогичных проблем в дальнейшем. Неизбежны человеческие жертвы и крупные политические осложнения. Я уж не говорю про разрастание Зоны, которое на этот раз вызовем мы сами… Вы знаете, что существует теория, согласно которой, площадь Зоны прямо пропорциональна распределенной в ее границах энергии? Взорвав здесь новое ядерное устройство, мы просто зададим новый толчок ее разрастанию. А может, и новому, еще более страшному изменению облика Зоны…
– Вижу, вы все прекрасно понимаете, – нетерпеливо сказал генерал. – Все так и случится. Ровно через двенадцать часов. А может, все будет еще хуже. В любом случае решение уже принято, и теперь вариантов немного. Их практически нет.
Генерал закусил губу. На лице его отразилась мука. Странно было видеть, как вдруг побледнел и покрылся испариной этот железный, на первый взгляд, человек.
– Я не хочу, чтобы это случилось, – тихо сказал он. – А потому делаю ставку на вас.
Он резко глянул на Мауса, перевел взгляд на Монаха, на Нику.
– Насколько мне известно, в сложившейся ситуации, только вы можете выйти с ним на контакт. Я лично, под свою ответственность дам вам шанс остановить все это. Я даже не требую чтобы он сдался. Просто Зона должна вернуться в прежние границы, и я гарантирую безопасность – ему и вам. На все про все у вас – не более двенадцати часов. После чего – в случае отрицательных результатов – по месту нахождения этого нелюдя будет нанесен ядерный удар. И здесь уж я буду бессилен…
Генерал сделал паузу, словно хотел убедиться, что его правильно поняли. Продолжил:
– Я не спрашиваю вашего согласия. Вы будете доставлены вертолетом на минимально возможное расстояние, после чего все будет зависеть от вас. В том числе и ваша собственная жизнь. Сектор, в котором движется цель, окружен, так что не пытайтесь вырваться, убежать – вы будете убиты. После прошествия двенадцати часов, в случае, если ситуация не изменится, вы тоже попадете под удар. Так что с этого момента от результатов ваших усилий будет зависеть и ваша собственная жизнь.
– Похоже на приговор, – криво улыбаясь, заметил Маус.
– Не боитесь грех на душу брать? – с угрозой в голосе поинтересовался Монах.
– У вас нет выбора, – устало сказал генерал. – У меня тоже. Средства защиты получите прямо сейчас. Оружие – позже. Вертолет готов к вылету. Надеюсь, вы меня не подведете.
Весь полет они сидели молча: в «вертушке» было шумно, да и говорить было не о чем. Напротив, обняв автоматы, сонно замерли конвоиры. Вертолет заложил вираж и стремительно пошел на снижение. Маус глянул через плечо, сквозь толстое вертолетное стекло, с неровной прослойкой герметика по краям: многие машины, работавшие в пределах Зоны, были кустарно герметизированы, внутри салона поддерживалось повышенное давление – чтобы кабина хватала поменьше зараженного воздуха.
За иллюминатором мелькнула грязная облачная пелена. Почудилось, что внизу сверкнула молния. Вертолет тряхнуло, тело на миг охватило состояние невесомости.
– Похоже на экспедицию в ад, – заметил Маус. – Хотелось бы командировочных. И за вредность.
Шутка осталась без комментариев.
– Приготовиться! – скомандовал лейтенант.
Друзья нехотя напялили маски: по данным метеоразведки внизу было неважно с радиацией. Что ни говори – Зона. Оставалось сказать спасибо доброму генералу – за снаряжение.
Вертолет, покачиваясь, завис в полуметре от земли. Один за другим все четверо попрыгали в высокую траву – ее еще не успела убить добравшаяся сюда Зона. Едва они оказались на земле, из «вертушки» швырнули вслед пару тюков со снаряжением и оружием – правильный ход, если опасаться захвата вертолета со стороны этих, обреченных на смерть людей. Вертолет накренился, и лихо пошел в сторону, одновременно заваливаясь и набирая высоту: экипаж не желал здесь находиться ни единой лишней минуты.
– Славно, – приподняв маску, вслед вертолету, мрачно сказал Маус. Огляделся, пнул в сердцах точащую из-под коряги поганку. – Обожаю грибы собирать – особенно ядерные!