Тусовщица
Шрифт:
— Какие-то проблемы? — довольно резко спрашивает Тим, и к нам подходит Джон, посмотреть, что случилось.
Я перевожу дыхание и отбрасываю все свои негативные мысли.
— Нет. Все в порядке.
Жан-Поль спрашивает:
— Готова, ma cheri[45]? — Я киваю, двое ассистентов приподнимают меня и сажают в гигантский бокал. Я как можно удобнее устраиваюсь в этой пластиковый махине и принимаю из рук дизайнера бутылку и бокал с шампанским. Тим с Джоном отходят в дальний угол комнаты, а Жан-Поль начинает щелкать своей камерой, бормоча по-французски комплименты.
Но магия всего происходящего испарилась. До этого момента мне было легко и приятно просто улыбаться, смеяться, смотреть в камеру и думать о том, как все это забавно и здорово. Сейчас же, нырнув в этот непомерный бокал для шампанского, у меня такое ощущение, будто я обязана все это делать. Я заставляю себя думать о том, что именно так и должны воспринимать женщину, затеявшую игру в «Тусовщицу».
Жан-Поль явно ничего не замечает, потому что непрерывно фотографирует, что-то воркует себе под нос, называет меня «belle» и «tres belle». Я стараюсь не думать, что мои губы и нос менее чем в футе от бокала с шампанским.
Когда я попала в реабилитационный центр, я готова была признать, что у меня проблемы с кокой и снотворными, но долго не соглашалась, что со спиртным тоже. В один из первых своих дней пребывания в «Пледжс» я сказала Томми, что готова признать тот факт, что алкоголизм и наркомания — это одно и то же, хотя убедить меня в этом все равно не удалось. И во время всех этих сборищ, когда люди, представляясь, сопровождали свое имя словом «алкоголик», я ни на йоту не отступала от истины, поэтому заменила слово «алкоголичка» на «наркоманку». И я была не единственной. Был там еще один парень из «Твистед Систер», который прошел курс в «Пледжс» на месяц раньше меня и выступал на собраниях выпускников, он также упорно называл себя наркоманом.
И, сидя сейчас в этом бокале и ощущая аромат «Дома Периньона», я сильнее, чем когда-либо, убеждаюсь в том, что у меня никогда не было проблем с алкоголем. Бокал совсем рядом, я запросто могу поднести его к губам и сделать глоток, и наверняка вся эта свита ассистентов тут же подскочит ко мне, чтобы не упустить возможности заново его наполнить, но мне на самом деле не хочется. Я знаю, что все те чудеса, которые произошли со мной — новая работа, дружба с Джастином, воссоединение со Стефани и намечающийся роман с Адамом, не говоря уже про ощущение небывалого покоя, пришедшего на смену самокопанию и страданиям, которые казались мне нормой, — действительно напрямую связаны с тем, что я стала вести здоровый образ жизни. И я не собираюсь от этого отказываться, даже если мне придется называть себя алкоголичкой, когда на самом деле я с этим согласна.
Я, судя по всему, хорошо позирую, несмотря на то, что задумалась о своем, и возле моих губ маячит бокал, потому что у Жан-Поля совершенно восторженный вид, а Тим с Джоном улыбаются и перешептываются, показывая на меня пальцем. «Наплюй на то, что подумают пациенты «Пледжс», если увидят эту фотографию, явно воспевающую оду шампанскому. На мне платье от Миссони, я нахожусь в пентхаусе Шато-Мармон, и на меня облизывается известный фотограф. Какого черта я должна беспокоиться из-за того, кто и что подумает?» — размышляю я.
Глава 20
Обычно во сне я не слышу телефон, но он продолжает трезвонить до бесконечности: сначала домашний, потом, когда я не беру трубку, начинает верещать сотовый, когда же я не отвечаю и на него, снова раздается звонок по домашнему. Я наконец хватаю трубку и хриплым голосом говорю: «Алло?»
— Слава богу, наконец-то. — Голос у Тима взволнованный, как никогда. — Что у тебя с расписанием? Это возможно?
— Что возможно? — Я пытаюсь отпихнуть кошку, чтобы сесть в постели.
— Ты что, не получала мои письма про Надин?
— Кто такая Надин?
— Агент, которую мы тебе наняли.
— Агент?
— Солнышко, выбирайся скорее из постели и включи компьютер. Надин окупится с лихвой: если верить «Пейдж Сикс», «Гокер», Перис Хилтон и Лиз Смит, ты стала автором сенсации.
— Я?!
— Ну, мы раздали предварительные экземпляры, не зная точно, как отреагирует общественность.
— Моя колонка вышла? — Я даже фотографий еще не видела, не говоря уже про сам журнал.
— О господи. Мы не выслали тебе экземпляр? Я сейчас же отправлю к тебе посыльного. «Тудей Шоу» хотят как можно скорее сделать передачу с твоим участием, и еще ты не возражаешь, если тебе придется лететь в ночь? Я бы составил тебе компанию, но сегодня должен идти на этот треклятый ужин с сотрудниками «Форда». «Вью» тоже тобой заинтересовались, но Надин считает, что лучше подождать, пока не выйдет еще несколько выпусков.
Мое сердце почему-то не пускается вскачь, и мне не хочется выйти из своего тела, чтобы увидеть со стороны эту девушку, Амелию Стоун, которой только что сообщили до абсурда прекрасные новости. Кажется, я уже начинаю привыкать к нереальности всего происходящего. Но, мельком оглядев свою спальню, я вдруг остро осознаю нелепое несоответствие между своим настоящим миром и тем, про который мне только что говорили по телефону.
Тим продолжает что-то возбужденно рассказывать о том, что мне, по всей видимости, нужно будет вступить в AFTRA[46], чтобы мне платили за показ на ТВ; что можно будет попробовать выпустить книгу, скомпонованную из моих статей, хотя пока я написала всего только одну снять фильм с моим участием и найти подходящего агента, чтобы попытаться продать ему права, и все это сводится к тому, что мне придется поехать в Нью-Йорк, а в Нью-Йорке сейчас находится Адам. «Сосредоточься, — говорю я себе, — на том, что ты стала знаменитостью».
Не успела я принять душ, почистить зубы и накормить кошек, как к порогу моей квартиры уже принесли три экземпляра «Чэт» в огромном коричневом конверте. Я поднимаюсь с ними наверх и кладу их на колени. Журнал великолепен — от потрясающей фотографии Джуд Ло на обложке до самого содержимого: тут тебе и эссе о литературных салонах Дейва Эггерса, и юмористическая заметка Огюстена Буро, и интервью с Джуд Ло, которое брал Джей Мак-Инерни. «Как, черт побери, я к ним затесалась?» — поражаюсь я, перелистнув страницы до своей колонки.