Чтение онлайн

Мужчина понял, что боится свою избранницу и в каком-то смысле находится у нее в подчинении, поэтому поспешил ее убить. Никогда прежде он не делал этого так быстро.

Убедившись, что она не дышит, он с трудом слез с трупа и, давая волю раздражению, пару раз ударил его ногой. Так он раньше тоже никогда не делал, но эта женщина вела себя просто отвратительно. Затем он вынул из своего кармана тряпичную сумку, положил в нее сумочку убитой и все вещи, которые лежали у нее в карманах. Мобильник он тоже забрал, но вынул из него сим-карту: было бы глупо дать себя обнаружить по ней.

Еще несколько секунд он с упреком смотрел в безжизненные глаза своей жертвы, а потом вышел из квартиры, закрыл дверь на ключ и быстро ушел прочь от этого дома.

Убийца без труда добрался до своего убежища на площади Кампо-де-ла-Лана. Он был уверен, что находится в безопасности. Теперь он должен был бы перейти к величайшему наслаждению – к последней части ритуала. Он вынул бы из сумки все вещицы, которые в ней лежат, разложил бы их в строго определенном порядке на белоснежной надушенной простыне, а потом рассматривал и трогал их. И настоящий экстаз он испытывал, когда открывал бумажник, полный листков и фотографий. Он был убежден, что у женщин есть особенный дар – создавать в кошельке короткую историю своей жизни.

Но боль в ребрах была невыносимой. Пришлось отложить просмотр вещей на будущее и заняться самолечением с помощью льда и обезболивающих лекарств.

Он положил сумку в шкаф и, ужасно разочарованный, лег в кровать.

Приступы боли и плохое настроение не давали ему заснуть. Он был раздражен и, по мере того как проходил час за часом, начинал чувствовать любопытство. Кто такая эта сумасшедшая истеричка, которую свел с ним случай?

Он мог бы засунуть руки в сумку Legend, но боялся разрушить волшебство любования вещами. Вместо этого он включил радио и стал слушать утренний выпуск новостей. Ни слова об убийстве в Венеции. Значит, труп еще не обнаружен. Это разочаровало убийцу. Он понимал: ожидание постепенно лишает его возможности контролировать ситуацию. Попытался отвлечься, но думал лишь о том, когда будет следующий выпуск новостей. Ни слова не было даже в последнем выпуске радионовостей за эту ночь. Об убийстве не сообщили ни на следующий день, ни на третий.

В прежних случаях избранниц находили через несколько часов, и он всегда бывал доволен внешним видом своих жертв. Теперь же мысль о разлагающемся теле беспокоила и тревожила его. Его ритуал требовал, чтобы полицейские фотографы обессмертили тело в том состоянии, в котором он его оставил, и с тем же выражением лица. Тело не должно быть искажено действием гнилостных бактерий – бациллы путрификус и ее ужасных сестер.

На четвертый день он решил пораскинуть мозгами, как сделать, чтобы мир узнал о его преступлении. Про анонимные письма или телефонные звонки нечего было и думать: звонить или писать значило бы оставить улики для следователей, которые уже много лет охотятся на него. Все внимательно обдумав, он пришел к выводу, что единственный подходящий способ – вернуться в квартиру и открыть дверь, чтобы вызвать подозрение у соседей. Зловоние мертвого тела заставит их вызвать полицию.

Это было опаснее, чем звонок или письмо, но больше заводило его. Он был уверен, что угроза, которой он подвергнет себя, вставляя ключ в замочную скважину, открывая дверь и бросая взгляд на труп, пробудит волшебство, и, вернувшись в убежище, он наконец сможет насладиться исследованием сумки.

На пятый день он не делал ничего – обострилась боль в ребрах. Весь этот день он, отупев от обезболивающих, лежал в постели и смотрел телевизор.

Но на шестой день ему стало лучше. В тот же вечер, выяснив, что ситуация не изменилась, он приготовился действовать. Отыскал в сумке Legend ключи, но не стал трогать остальные лежавшие в ней вещи и вышел на улицу. Стараясь избежать новых приступов боли, он слегка наклонялся вбок, как будто был старше на двадцать лет и страдал от артроза. Но в сущности, это было неплохо. Если кто-то его увидит, то запомнит человека со странной походкой, а ребра скоро заживут, и в итоге эта примета введет в заблуждение следователей. Так же, как борода: он отращивал бороду перед каждым преступлением, а потом сбривал.

Он зашел в аптеку и купил мятный бальзам от простуды, чтобы позже смочить себе ноздри: ему не хотелось, чтобы его вырвало перед трупом этой суки.

Убийца двигался согласно ориентирам, которые отметил на мобильнике: Академия, Сан-Марко, Риальто, Сан-Лио, площадь Санта-Мария Формоза – и в итоге снова оказался возле больницы Оспедале. Это был длинный и извилистый путь, на первый взгляд бессмысленный. На самом же деле ему нужно было взбодрить свое тело после долгих дней, проведенных в постели. Движение и морской воздух должны были помочь ему думать. Он опасался, что обезболивающие препараты затуманили его сознание и ослабили способность рассуждать.

Войдя в замкнутый двор, он спрятался в тени и внимательно осмотрел двери и окна: нет ли признаков опасности. Затем он подошел к той двери и открыл ее. Никаких неприятных запахов он не почувствовал и решил, что уловка с бальзамом помогла.

Он закрыл за собой дверь, включил фонарь, направил его луч на пол, туда, где лежал труп, – и от ужаса почувствовал спазм в желудке: там ничего не было. Он зажег свет и обнаружил, что комната пуста. Ни трупа, ни мебели, ни картин на стенах, и похоже, что стены недавно покрашены заново. Нет даже той ужасной подставки для зонтов.

Убийца убедился, что попал в ловушку, решил, что погиб. Сейчас его арестуют. Он поднял руки, показывая, что сдается, и долго стоял так, замерев от ужаса. Но вокруг было тихо, и он понял, что в доме никого нет. Вероятно, его ждут снаружи.

Однако он был не в силах справиться с охватившим его любопытством и решил осмотреть остальные комнаты. С отчаянно бьющимся сердцем он зажег свет в обеих спальнях, на кухне, в ванной. Ничего. Даже ни одной пылинки. Только сильный запах краски.

В страхе и смятении он вернулся назад и, уже опуская ладонь на ручку двери, краем глаза заметил крошечный мигающий красный огонек. Присмотревшись внимательнее, увидел маленькую модель гондолы на краю деревянного ящичка, в котором помещался электросчетчик. Он осторожно взял модель в руки и спросил себя, почему забытым оказался именно этот предмет, такой символичный для этого города. Но через несколько секунд понял, что держит в руках миниатюрную Wi-Fi телекамеру. Кто-то наблюдает за ним и теперь знает его в лицо!

Он громко закричал от ярости, изумления и горя. Вопя как одержимый и размахивая гондолой над головой, он выскочил из дома и приготовился к встрече с полицейскими, которые, несомненно, его ждали. Но двор был пуст, никто не пытался остановить убийцу. Он пробежал около ста метров, потом резко остановился, потому что перехватило дыхание и ослабли ноги. Его захлестнули тревога, тоска и ужас, такие сильные, что ему казалось, будто он стремительно падает в темную как ночь бездонную пропасть. То, что он так любил, благодаря чему пережил незабываемые минуты, стало враждебным и опасным.

Венеция. Фондамента-Сан-Джоббе, Рио-Тера-де-ла-Креа, через несколько дней

Пьетро Самбо, бывший комиссар полиции, протянул руку за зажигалкой и сигаретами, которые лежали на ночном столике. Он проснулся уже давно и с трудом дождался семи часов – времени, когда привык выкуривать первую утреннюю сигарету.

Его жена Изабелла терпеть не могла запах табачного дыма в спальне. Но теперь это не было проблемой: уже больше года прошло с тех пор, как она покинула его и забрала с собой их одиннадцатилетнюю дочь Беатриче. Это произошло после того, как Пьетро был с позором уволен из полиции за то, что в первый и последний раз в своей жизни получил взятку. Он никогда не был продажным, а эти деньги взял, чтобы органы правопорядка не закрыли игорный зал, два раза в неделю работавший по ночам в задних комнатах одного знаменитого в восьмидесятые годы ресторана. Франка Леони, жена владельца этого ресторана, была одноклассницей Самбо в лицее Фоскарини и первой девушкой, с которой у него был секс. Через много лет они снова нашли друг друга, встретились и опять вместе кувыркались на простынях, хотя он был уже женат, а она замужем. Любовный пыл вернулся ненадолго, но, когда позже Франка напомнила комиссару о себе и попросила его о помощи, он не смог ответить «нет». И принял от нее деньги потому, что не желал, чтобы муж Франки догадался об их прежней любовной связи. Тогда взять эти деньги не казалось ему серьезной провинностью: многие коллеги защищали кого-нибудь под предлогом, что это их информатор.