Чтение онлайн

– Я скажу! – закричала она. – Скажу! Все скажу!

Хватка Гусака чуть ослабла. Костя смог сделал вдох, лицо его чуть порозовело.

– Говори!

– Ты знаешь не все. Я просто не успела тебе рассказать.

– Хорошее начало. – Он позволил ей взять Костю. На ребенка ему было плевать, он просто хотел, чтобы тот перестал кричать – а успокоить его могла только мать.

– Я действительно не знаю, ради чего мы сюда приехали, – сказала Маша, прижимая к себе Костю. – Но был назван точный срок – первое октября. Мы должны были прибыть сюда к этой дате. Видимо, в этот день что-то произойдет.

Гусак задумчиво подергал себя за губу, пристально глядя на пленницу.

– Мне хочется тебе верить… Правда… Но один раз ты меня уже обманула. Помнишь сказку про то, как мальчик кричал: «Волки! Волки!», и все к нему бежали, а когда волки появились по-настоящему, никто на его крик не пришел?..

Костя приподнял голову, внимательно слушая Гусака. Эту сказку он знал – мама часто рассказывала ее.

– Я подожду до первого числа, – решил Гусак. – Осталось недолго. И моли Бога, чтобы хоть что-то произошло, а иначе…

Он не стал договаривать. Да и не нужно было.

– Кстати! – вспомнил Гусак. – Не спросил тебя сразу, хотя надо было: где этот твой Коля? У меня с ним личные счеты!

– Он утонул, – сказала Маша. – Недавно. На переправе. Сделал плот, чтобы перевезти машины, и вместе со своей «Нивой» ушел на дно.

– Жаль, если так, – сказал Гусак. – Легко отделался.

Маленький Костя потянул маму за рукав. Она наклонилась к нему:

– Что, сынок?

– Мама, – тихонько, но так, что услышали все, сказал он. – А почему ты обманываешь про дядю Колю? Он же не утонул?

Маша испуганно взглянула на Гусака. Тот встретил ее взгляд и усмехнулся – только зубы показал.

– Волки! – коротко выкрикнул он, еще больше напугав детей. – Волки!

Ближе к ночи в землянке появились еще два человека. Гостя они встретили неприветливо, с испугом. И даже Юркин пересказ о том, как Коля сбежал от гусаковских, заклеив рот главарю, не произвел на них впечатления. Выгонять они его, впрочем, не решились. И даже кое в чем помогли: рассказали о планах Гусака, о его делах, об охране.

В Юркином отряде всего было шесть человек. Трое остались на свободе, вовремя попрятавшись. Еще трое попали в плен к гусаковским, но сам Юрка сбежал, так что сейчас пленными числились двое. Их имен никто не называл, чтобы Коля не услышал. А вот остальные не скрывались, и Коля быстро их запомнил: Борьку с обожженными руками, Мишу с седой челкой и шрамом на лбу и Олю – ее в землянке еще не было, но все ждали, что она вот-вот появится.

Ребята были примерно одного возраста: Боря чуть постарше, Миша – самый молодой. Они все ненавидели гусаковских, и у них были на то причины: у Бори бандиты убили маму, Мишин дом сожгли вместе с обратившимися родителями, Юрка не мог простить издевательств в плену, а у Оли гусаковские забрали старшую сестру… Бороться с бандой ребята пока не решались, но мелкие пакости им устраивали. И, что для Коли было особенно ценно, они постоянно следили за бандитами, едва ли не каждого знали в лицо. Впрочем, когда гусаковские начали перебираться на тот берег, следить за ними стало сложней…

– У них есть два штаба, – сказал Боря, отвечая на Колин вопрос. – Один здесь – это старый штаб. Другой в Каменке, временный. Сейчас Гусак чаще бывает там. И женщину с детьми, скорей всего, повезли туда. Но там охрана. Мы к тому дому и близко не подходим.

– Объяснишь, как его найти?

– Примерно скажу… А узнать его легко, там двор большой и у забора грузовики стоят. И это единственный дом, в котором постоянно горит свет.

– Генератор должно быть слышно, – предположил Коля.

– Не слышно его, – сказал Юрка. – Он у них на ручной тяге. Типа как у нас. Только больше. Маховик там здоровенный, как мельничное колесо. Его наказанные за провинность крутят. Я три раза там был…

Ночью Коля на гребной лодке переправился через реку. Это было страшно – тьма стояла такая, что разобрать, куда он плывет, было невозможно. Ориентироваться приходилось на старый магнитный компас, который он позаимствовал у Бори. Сделав сто гребков, Коля чиркал зажигалкой, закрывая огонек от ветра, и смотрел, куда показывает стрелка, потом опять начинал считать: «раз», «два», «три»… Но даже в компасе нельзя было быть уверенным: на него могли влиять металлические уключины и оружие, а волнение на воде не позволяло стрелке успокоиться.

Берег обнаружился, когда Коля был готов запаниковать. Лодка внезапно ткнулась во что-то, показавшееся Коле боком огромного живого существа, и остановилась. Коля не мог быть уверен, что это именно нужный ему берег, а не остров, например. Поэтому он решил дождаться рассвета; поднял воротник, нахохлился, сберегая тепло, попробовал задремать.

Едва забрезжило, Коля выбрался из лодки. Вода была холодная – обжигала. Он с трудом залез на высокий берег, высматривая какой-нибудь ориентир из названных ребятами. Разглядел на фоне неба какую-то конструкцию, напоминающую портовый кран, направился туда. Идти пришлось долго – ребята предупреждали, что в Каменке мутантов больше, чем в Мезени, и советовали причаливать к берегу как можно дальше от жилой зоны – меньше был шанс нарваться на обращенных.

Во дворе одного из домов на самой окраине поселка Коля заметил велосипед и подобрал его, радуясь удачной находке.

Ребята говорили, что поднаторевшие в схватках гусаковские изрядно сократили поголовье мутантов, и те старались в светлое время суток из своих убежищ попусту не высовываться. Но вот ночью и по утрам они выходили кормиться.

Коле встретился только один. Пришлось обойтись без стрельбы – окруженный машинами дом со светящимися окнами был уже рядом, звук выстрела обязательно услышала бы охрана. Так что Коля бросил велосипед в ноги атакующему зомбяку, метнулся в темный проулочек и заскочил в первый попавшийся дом, захлопнув дверь перед самым носом обращенного. Он выбрался через окно с другой стороны кирпичного здания, побежал, не разбирая дороги, слыша, как мутант разносит крыльцо. И только убедившись, что его не преследуют, Коля вернулся к штабу гусаковских и по-тихому забрался в стоящую неподалеку заколоченную высокую избу, из которой можно было наблюдать за бандитским логовом, самому при этом оставаясь незамеченным.

Коля не знал, что его уже обнаружили.

Башира Адуева со школьных лет называли Горцем, хотя родился он в небольшом селе под Москвой, где его семья жила как минимум три поколения. Был он рыжий, невысокий ростом. Бриться начал только в двадцать два года. Играл в русские шашки, всегда берег пальцы для гитары. Говорил без акцента. Автомобили не любил, считал, что с ними много мороки. Компаний избегал, друзей заводить не стремился. И при всем этом он все равно оставался Горцем.