Турист
Шрифт:
– Это просто патроны рвались. От автоматов и ружей. У меня их много было.
– А пожар? – спросил Женька.
– Это «ЗиЛ». Я его подогнал вплотную к деревянному сараю на краю автобазы – он там как продолжение забора. А в кунг напихал всякого мусора, на полу костерок развел, в бензобак тряпку сунул. Ну и патронов везде накидал.
– Молодца, – одобрил Женька.
– А еще я несколько трупов через город протащил на тросе. И еще несколько в прицепе лежали.
– Для зомбяков? – догадался Женька.
– Ага.
– Здорово придумал. Молоток!
– Вроде сработало.
Они помолчали. Коля смотрел на детей. Женька травинкой ковырялся в зубах.
– Ты дальше с нами?
– Да вот, не знаю… Я все думал, когда за вами ехал… Я, пожалуй, к приятелю двину. Он меня на свадьбу пригласил. А я опоздал. Надо бы его найти, извиниться, подарок вручить.
– Подарок? – Коля подумал, что ослышался. – Ты что, ничего не замечаешь?
– Ну а чо? Я им хороший пылесос купил. Он сам меня просил.
Коля засмеялся, решив, что Женька шутит. Но тот посмотрел серьезно:
– Плохой подарок, да?
– Ну я не знаю… Ты где был все это время? С Луны свалился?
– В ментовке сидел. А что?
– Все эти бандиты, зомби, перестрелки – тебя ничего не смутило?
– Ну… – Женька пожал плечами. – Как в кино, конечно… Или в книжке какой… Странно… Только я, знаешь ли, всякое видел в своей жизни. Иной раз такое приглючит, что потом месяц ходишь ошарашенный…
– Ну ладно, – решил Коля. – Тогда, значит, ты к приятелю своему. А мы домой.
– Далеко дом-то?
– Не очень. Деревенька тут одна…
– Понятно… Я деревню не люблю. Скука!
– Да уж. Есть такое…
Они расстались по-приятельски. Однако Коля был рад, что отделался от Женьки: этот странный парень был ему неприятен. К тому же новый знакомый, кажется, был совершенно неуправляемый, а значит, от него в любой момент можно было ждать неприятностей.
Поздно вечером «Нива» и «УАЗ» въехали в деревню.
Остановившись перед домом, Коля сразу отправил детей спать, а сам вместе с Машей разгрузил машины. Потом они вдвоем на тесной кухоньке пили чай из самовара и разговаривали о пережитом. Уже укладываясь в постель, Коля вспомнил нечто важное, но тревожить детей и Машу не решился.
– Завтра, – сказал он вслух. – Завтра мы начнем привязываться на сон. Любой из нас может обратиться в зомби. К этому надо быть готовым…
Гусака нашли только на третий день. Все это время он просидел на стуле, обмотанный клейкой лентой, мучимый голодом и жаждой, не имея возможности двинуться и страдая от этого. Первому, кто его освободил, взбешенный Гусак попытался двинуть в зубы, но удар не получился – пленник едва управлялся со своими конечностями. Он и встать-то без посторонней помощи сумел только часа через три, а до этого лежал кверху задом на кушетке, пока узкоглазая Алька и белобрысая Жанна разминали его тело. Явившийся с докладом Башир Адуев, не желая еще больше расстраивать начальника, попытался неловко сгладить неприятные новости. Но Гусак обман чуял. Да он и знал уже почти все – времени на раздумья у него было предостаточно, ну и Коля успел кое-что рассказать.
– Упустили, – прохрипел Гусак. – Что за идиоты! Один мальчишка вас всех обвел вокруг пальца!
Башир Адуев не возражал. Он себя виноватым не чувствовал и признавал правоту главаря – вокруг действительно были одни идиоты, к тому же еще и безалаберные.
В полдень было созвано большое собрание.
– Планы меняются, – объявил Гусак бригадирам, выслушав их доклады о потерях и соображения, как избежать подобных неприятностей в будущем. – С этого дня начинаем готовиться к переселению. Целенаправленно ищем горючку и оружие. Готовим машины к длительному походу.
– И куда двинем? – спросили из задних рядов. – На юг, к теплу?
– Нет, – ответил Гусак. – На север. Пойдем в Мезень…
Месяц прошел быстро.
Коля больше не ездил в сторону города, где заправляли базовские. Да и вообще он стал более осторожен, хорошо теперь понимая, во что способны превратиться люди. Разжиться едой можно было в деревнях – выжившие там встречались крайне редко, зомбяков было немного, зато в прохладных подпольях почти всегда получалось набрать пару мешков лежалой свойской картошки и отыскать залежи домашних солений. Так что голодать не приходилось, тем более что рыба ловилась исправно, да еще после теплых грибных дождиков вдруг не по сезону рано вылезли подберезовики.
Главной проблемой стало топливо.
Коля присмотрел пару придорожных заправок, но пока он тянул время, решая, как выкачать остатки бензина из подземных емкостей, кто-то его опередил – возможно, базовские. После этого Коля все заправки объезжал далеко стороной – боялся встречи со старыми знакомыми. Горючее приходилось добывать едва ли не по капле, пробивая бензобаки брошенных машин. Наконец, в одной из дальних деревень крупно повезло: там Коля нашел богатое фермерское хозяйство, в одном из сараев которого стояли закупоренные бочки. В пяти была солярка, в двух других – бензин.
Коля на пробу залил пять литров в бак «Нивы», убедился, что топливо подходит, и после этого заполнил все имеющиеся у него канистры. На следующий день он вернулся сюда на «буханке», закатил в салон полегчавшие бочки и перевез их домой.
На фермерском подворье удалось разжиться и еще кое-чем. В прохладном подвале висели копченые колбасы, дозревали сыры. В кладовке жилого дома стояли мешок муки и ящик соли, с потолка свисала увесистая гроздь вяленых окуней и плотиц, на полках в железных банках хранились крупы. На дворе Коля обнаружил две железные бочки с кормовым зерном.
Оставшаяся без ухода скотина сдохла, но вот одичавшие куры неплохо себя чувствовали. Коля набрал полсотни яиц, длинной оглоблей забил десяток птиц покрупней, тут же ощипал их и выпотрошил, засыпал тушки солью.
Запасов у фермерской семьи было так много, что Коля даже начал подумывать, не перебраться ли им всем сюда. Но появившиеся зомбяки все испортили.
Коля вскрывал железный ящик, установленный в спальной комнате, когда в дверь ворвался первый монстр. Он заметно отличался от остальных зомби, которых Коля видел прежде. Этот был очень высокий – он почти упирался головой в потолок. Его лысая макушка была вытянута – как острый конец яйца. Жуткая морда уже ничем не была похожа на человеческое лицо: вместо носа – одна раздувающаяся ноздря, пасть – как гниющая рана на рыле, глаза – рыбьи.