Чтение онлайн

Да и им не нужна была гарда, как не нужны были,скажем, украшения на рукояти. Шмельцены изначально не предназначались для поединков с живыми существами и парирования изящных ударов. Не были они и парадным оружием – как офицерские рапиры, такие как висевшая на поясе у раздававшего Оружие старшего помощника. А соскользнуть руке было некуда – лезвие было столь широким, что там бы поместилось две или три ладони их няни. Да и рубят ими то, у чего крови нет и никогда не будет -а значит, скользить ладонь по вымокшему серебру не будет.

Она повернула своё оружие на острие чуть вправо, заставляя зайчик от лампы корабельного света пробежать по выщербленному лезвию от неё, изогнувшись,в притворном испуге, дугой.

Что-то шевельнулось в её душе и улыбка вновь коснулась её губ. Она обернулась назад, одновременно, разминая натруженные из-за долгого сидения в одной позе и быстрого роста крыльев мышцы спины – посмотреть как там дела у остальных. Как бы там ни было, ни эта её мимолётная глупость, ни офицер-ворон, заставивший выстоять её те несколько долгих минут пока шла выдача шмельценов, не зная куда спрятаться от взглядов всех, кто находился в трюме – ничего из этого не отменяло того, что, в сегодняшнем Полёте, она -Старшая.

С-23, наконец, закончила возиться с непослушной, вечно раскрывающейся и вечно ломающейся в её руках застёжкой(Ананта несколько раз возила их к сапожнику – но всё равно, через несколько дней, МН-4, опять бегала в расстёгнутых туфлях) своих неизменных высоких флотских кальцей с декоративными крылышками, посмотрела на неё, чуть-чуть нахмурилась, но опять улыбнулась ей – дескать, всё нормально, забудь.

Остальные девочки, за спиной которых горели, как и положено, чуть расправленные крылья, занимались своими делами, в ожидании того, как холодный забортный воздух ворвётся внутрь трюма.

Поискав взглядом, она, наконец, заметила Д-7. Та, положив свой шмельцен на пол, устроилась в своём неудобном откидном сиденье из натянутых на металлическую раму тканевых полосок – и сидит как сидела весь полёт, не поднимая головы. Будто бы не было ничего, ни сирены, ни на красных огней, ни раздачи Оружия. АН-17 думала,что она заснула, но присмотревшись к ней, заметила, что она листает какую-то, захваченную собой с Острова книгу. Листает, судя по всему, ища то место,где остановилась недавно, когда поднятый ею ураган, бесцеремонно вырвал книгу из рук сам начал листать страницы, ища любимое место в наверняка уже читанной им когда-то повести. А потом ещё от ворона надо было её спрятать...

Вот, она остановилась и углубилась в чтение. Судя по мягкой улыбке, она осталась бы здесь, наедине с этой книгой, даже если скоростной дирижабль начал бы вдруг начал падать. Остановится никак нельзя – не стоил того какой-то там «Апокалипсис», всего – навсего грозивший превратить весь народ Островов в ядерный пепел.

Неслышной рукой, АН-17 проникла под накидку, прикрывавшую спинной вырез в ей платье. Обычно, тихоню, в чьих ушах, при каждом пробуждении крыльев, лопался какой-то чрезмерно тонкий сосудик – никто не трогал. А если было очень надо, скажем, няня Ананта, звала за стол или надо было вставать -то брали за руку, чтоб она могла видеть говорящего с ней. Но сейчас обе руки у Д-7 были заняты.

Даже подушечками пальцев, АН-17 ощутила как вздрогнула и пошла морозом от внезапного прикосновения спина Д-7.

«Что. За. Книга. Вопрос» – нарисовала она на спине.

Д-7 посмотрела на неё и, вместо ответа, аккуратно закрыла, заложив страницу, что она читала, большим пальцем, повернула книгу обложкой к АН-17 -так чтоб она сама могла прочесть.

Она не была немой. Просто, как и все глухие, Д-7, не любила говорить.

Крупными золотыми буквами шло вбитое в искусственную кожу название. «Йоун и скесса». И, чуть пониже, совсем мелко – «Приключенческий роман».

АН-17 никогда не попадалась на глаза эта книга. Если честно,то в Общем Доме она читала мало. Книги ей казались чем-то пыльным, тяжёлым и скучным относящимся к скрипящим по бумаге стальным перьям, булькающим чернильницам и Архиву – была такая комната на месте нынешней столовой. Как самая Старшая, не только в сегодняшнем Полёте, но и в Общем Доме, АН-17 её ещё помнила.

Там сидели старые ящеролюды в балахонах, у которых спина давно не разгибалась, подглазные перья и чешуя совсем потеряли цвет,а глаза походили на сильно разведённый чай – совсем как тот,которым поили их на завтрак бородатые дядьки, гонявшие её из архива, когда она была, как и Д-7, Младшей.

«Я. Не. Знаю. Расскажи. Интересная. Вопрос.»

Д-7 подёрнула плечами, дала понять, что не желает говорить. Это было её право.

« Десять. Минут. Осталось». – надавливая, сильнее чем обычно, вывела на её тонкой гусиной коже знаки АН-17. В грудь Старшей по каплям, будто бы выжимаемая и тряпки, лилась жгучая, как слёзы на щеках, обида.

Осталось десять минут, всё равно ничего она не успеет прочитать. Могла бы и рассказать. Но это всё-таки её право, ничего не говорить.

Загорелся электрический зелёный свет.

И сирена завыла, громче, чем в первый раз – даже Д-7, которая раз и навсегда отказалась лечить свои слабые, всё время рвущиеся перепонки, почуяла вибрации бешено вращающегося внутри своего корпуса ревуна и подняла голову.

Где-то в глубине, между двойной обшивки скоростного корабля застонал металл и аппарель транспортного отсека дирижабля начала медленно открывалась. Холодный ветер, как горсть битого стекла ударил по лицам. АН-17 решила прыгать последней. Не то,что бы на этот счёт существовала какая-то традиция – как лететь и как наносить удар решает каждая фэйри, сама по себе.

Но у Младшей, Д-7, это был первый прыжок с дирижабля. До того она только взлетала лишь с края острова – привязанная прочным канатом в десять фатомов, который, в любую секунду могла вытащить Ананта . Она заметно дрожала – но в обществе старших, которые уже летали,и не раз.

Сразу по выходу из санатория Джеймс с парашютом за спиной пешком дошёл до центра города. Расспросив по пути некоторых представителей местного населения о месторасположении ломбарда, о существовании которого он узнал из слов директора БРБ, Джеймс отправился прямиком туда.