Тсанса
Шрифт:
— Слушай, меня уже достал этот подъем. Давай отдохнем немного? И пора бы уже перекусить. Я проголодался.
Я со вздохом опустил заплечный мешок на землю, присел на один из больших камней, и Рафаэль последовал моему примеру. Мы целый день бродили по окрестностям места происшествия, и, наконец, заметили полуразвалившийся замок на горе. Шансов на то, что Незнакомцы поселились тут, было маловато — ведь они могли проделать долгое путешествие и прийти из других земель — но я решил попытать счастье. Мы упорно поднимались в гору уже не один час, и Рафаэль устал. Да и мои силы были на исходе, потому что поспать мне так и не удалось. Я ломал голову над природой странной женщины. И нагло соврал бы, сказав, что нашел разгадку.
— Вот и хорошо, а то идем, идем и идем, — снова заговорил Рафаэль, раскладывая еду. — Торопиться нам некуда… наверное. Ты голоден?
— Можешь доедать.
Он испытующе глянул на меня и принялся жевать остатки вяленого мяса.
— Так как эта… перевоплощенная Незнакомка умудрилась такое сотворить? Еще никогда не видел, чтобы вампиры рассыпались в пыль прямо на глазах!
Многого ты не видел, подумал я. Впрочем, вслух сказал другое:
— Это не ментальное усилие. Она делает это иначе. Может, даже сама не понимает, как именно. Это больше всего похоже на… вспышку ярости. Когда каратели не контролируют себя, они способны смести с лица земли приличных размеров деревню, но со временем нас обучают обращаться с этими способностями. А она не просто не владеет собой — это какая-то дикая мощь, не представляю, что может вызвать такое. Разве что если… боль.
— Боль? — переспросил Рафаэль, перестав жевать. — Ты хочешь сказать, что она чем-то больна?
— Может быть. Но это не физическая болезнь. Скорее, какая-то внутренняя, эмоциональная. И боль просто чудовищная. Нет обращенного существа, которое выдержало бы такое.
— Так почему же она не засыпает?
— Она переключается. На детей. Ониотвлекают ее.
Рафаэль закивал и заглянул в кувшин, проверяя, сколько молока там осталось.
— Но ей ведь все равно больно?
— Да. Не хочу даже думать, кому пришло в голову с ней такое сотворить.
— Эй, эй! Я просто выдаю желаемое за действительное — или ты ее жалеешь? Ты не забыл, что она развоплотила…
Я встал и отряхнул ладони.
— Дальше пойду один. Подожди меня здесь.
— Не-не-не! — Рафаэль отставил кувшин. — Что это ты опять задумал? Я тебя одного не отпущу! И вообще, что я буду тут делать? А если она опять тебя зачарует, как прикажешь поступить?
— Я вернусь до рассвета. А если не вернусь, поднимайся по моим следам.
— Надеюсь, что найду тебя, а не серебряную пыль. — Он заглянул в мешок с пищей, принесенный из деревни, и восхищенно ахнул. — Подумать только! Тут еще и яблоки!
Преодолев последний отрезок сложного пути, я вышел на равнину и, отдышавшись (теперь, когда Рафаэля рядом не было, я мог взять привычно быстрый темп), направился к замку. В лунном свете развалины выглядели особенно жутко. Что за странное место посреди пустынного пейзажа? Кто тут жил? Хотя вопрос «кто тут живет» интересовал меня на порядок больше. Незнакомцами тут не пахло — во всех смыслах этого слова. Да тут вообще ничем не пахло, что пугало еще больше. Я оглядел развалины. Ни лошадей, на которых можно было перемещаться на большие расстояния, ни мест, напоминающих пастбища. Какого черта Незнакомцам — если они тут жили — делать в таком месте?
— Существа ушли. Что тебе нужно?
Знакомый голос раздался из-за спины, и я, вздрогнув от неожиданности, резко обернулся. На Мао было все то же белое платье. Она сделала пару шагов ко мне (до сих пор босиком), и я заметил, что она держит в руках мой амулет.
— Какие еще существа? — не понял я.
— Сестры. Мальчики отпустили существ.
— Какого… — Я замолчал, осмысливая ее слова. — Они… живы? Куда они ушли?
Мао пожала плечами.
— Домой, — сказала она с безразличным видом. — Меня не волнует, куда они ушли. Они не опасны. Что тебе нужно?
— Вот это. — Я указал на амулет. — Это моя вещь.
Она поднесла кулон к глазам, а потом — к носу.
— Что это такое? — спросила она.
— Это подарок моего создателя. Я ношу его с тех самых пор, как он меня отпустил. Эта вещь напоминает мне об отце.
При слове «создатель» глаза Мао — теперь я видел, что они голубые — слегка расширились.
— А что там внутри? — задала она очередной вопрос.
— Не знаю, — честно признался я. — Но я чувствую, что это что-то очень важное для меня.
— Кто ты такой?
Я протянул руку, но Мао не отдала мне амулет. Видимо, мне следовало ответить на все вопросы.
— Меня зовут Винсент. Я каратель.
— Каратель. — Она помолчала. — Служитель культа Равновесия.
— Да. Но я не причиню тебе вреда. Девушки живы — и это главное. Теперь я должен проверить, вернулись ли они в клан. А для этого…
Мао бросила мне кулон, и я поймал его.
— Возьми подарок своего создателя, каратель Винсент. Наверное, ты очень любил его. А он любил тебя. Ты помнишь его?
Я вернул амулет на шею.
— Нет. Мы не помним своих создателей. Они заставляют нас забыть.
— Я тоже не помню своего создателя. Только он не оставил мне никаких подарков.
Сказав это, Мао обхватила себя руками и посмотрела в направлении развалин.
— Послушай, я хотел спросить… — Я запнулся, не уверенный в том, что следует высказывать свои мысли вслух. — Может быть, тебе нужна помощь? Я врач.
Мао изучала меня, склонив голову на бок. Со стороны могло показаться, что она размышляет, но глаза ее были абсолютно пусты. Такой «взгляд» бывает у мертвых людей — стекло, через которое когда-то смотрели на мир и даже видели в нем разные краски и их оттенки. Секунда — и на ее лице отразилось подобие радости: она увидела во мне что-то знакомое. И глаза преобразились — стали живыми. А потом она снова превратилась в существо непостижимой природы.
— Врач, — проговорила Мао, раскладывая слово по буквам. — Ты кого-то лечишь?