Чтение онлайн

Попаданец считал это вполне разумной стратегией: в конце концов, знание истории подсказывало, что она в общем-то оправдалась. Но увы… ИРА являлась организацией куда более узкой и вдобавок — изначально националистической. Нет у ИРА своих именитых философов, нет времени на раскачку, на длительное врастание в политику и общественное сознание.

Всё очень просто: заявят себя как мощная политическая организация, останутся живы. Нет… у ИРА появятся первые мученики, ибо терпеть сомнительную организацию без весомых причин в САСШ не станут. Мало того, что организация за бедняков выступает, так ещё и за ирландских… В англосаксонской стране многие влиятельные люди инстинктивно захотят задавить ИРА на начальной стадии.

Поэтому требовался резкий взлёт — такой, чтобы не сумели сбить. Необходимо заинтересовать хотя бы часть политического истеблишмента САСШ. Хотя бы как организованная сила, способная решать неприятности политиков. Или доставлять эти самые неприятности.

Переговоры с главами ирландских банд прошли на удивление легко. Несмотря на то, что ИРА росла буквально на глазах, набирая авторитет в рабочих кругах, бандиты не восприняли организацию всерьёз.

— Это хорошо, — медленно сказал Патрик, закрыв дверь за бандитами, — не поняли пока, что такое ИРА.

— Кое-кто понял, — тяжело выдавил Кейси, — Шут из Мёртвых Кроликов точно. Мы с ним, детьми ещё, в одной банде… так вот. Я вот вылез из этой помойки, а он приспособился, одним из вожаков стал. Ребёнком пока, ничего так… сейчас — гнида. Но умён.

— И думаю, не он один понял, — вздохнул Фред пессимистично, — среди этой сволоты дураков мало. Другое дело, что кругозор обычно ограничен, если даже что и подозревают что, то просто знаний не хватит, чтобы понять. А даже если кто и поймёт, то промолчит — с взаимовыручкой у них не очень.

— То есть времени у нас мало, — подытожил Алекс нервно, — если что-то решать с бандитами, то прямо сейчас. Итак… предложение по Уродским Цилиндрам они приняли, добивать будем вместе. Да… свет зажгите, темно уже.

Один из лейтенантов встал и зажёг газовый рожок. Помещение полуподвала озарилось тусклым светом, стали лучше видны усталые лица офицеров ИРА.

— Ты отстраняешься от операции, — сказал Аластор попаданцу, — не вскидывайся! Видок у тебя поганый, тошнит небось? А что ты хотел, пуля по черепу вскользь. Тут бы отлежаться, а ты в колонне, да с речами… Так что отсыпайся, может к утру и отойдёшь малость. А пока ну чисто упырь, рука тянется за святой водой и осиновым колом.

Посмеялись немного, распределили роли и разошлись. В зачистке Уродских Цилиндров должны принять участие почти все офицеры ИРА — пусть даже символическое. Требовалось показать окружающим, что крови они не боятся.

А насчёт запачкать в крови, как достаточно цинично думал попаданец, предлагая идею, всё оказалось сложнее. Менталитет местных таков, что они не видели ничего страшного в убийстве. Трущобы… тем более, бандитов убивать идут, претензий от властей не будет. Что-что, а законы в этом времени куда как проще.

Алексу оставили охрану (не столько ему лично, сколько штабу) из десятка бойцов — из тех, кто умеет стрелять, но в рейд по зачистке не годится по разным причинам. Кто хромает на обе ноги, у кого возраст… Удивительно, но как только ирландцы поняли, что ИРА — это всерьёз и надолго, сколько пришло добровольцев! Причём что интересно, далеко не все вступали в ИРА из-за политики или чувства уязвлённого национального самосознания.

Как бы не основная причина — желание принадлежать к сильной стае… ещё желание войти в историю. Пусть как мученик, если дела пойдут вовсе уж скверно, но стать одни из тех, о ком будут рассказывать байки и петь песни. Немного странно… но по большей части только это и держало ирландцев как нацию.

Когда язык официально запрещён, когда преследуют за веру, за национальные обычаи, за… едва ли не всё… Только передаваемые шёпотом рассказы об отцах и дедах, участвовавших в восстаниях против англичан, давали моральные силы для выживания.

Охрана дремлет вполглаза, переговариваясь негромко и дымя самокрутками. Вытяжка в подвале не слишком хороша, так что едкий дым расползается по помещению, добавляя в коллекцию ароматов свою нотку. Запах сырости, плесени, скверного табака и немытых тел. Запах бедности.

Из-за тяжёлых запахов, головной боли и нервного перенапряжения, заснуть толком не удавалось. Алекс то проваливался в тяжёлый горячечный сон, то снова просыпался. Встав, он отпил из бутылки тёплой воды, привычно стряхнув с неё таракана.

— Не спится? — Негромко осведомился пожилой работяга, имени которого Алекс так и не запомнил.

— Башка раскалывается.

— А… бывает. Пулей-то, чего уж там…

На этом разговор замолк, развалившийся на старом облезлом на стуле работяга, крепко пахнущий застарелым потом, благодушно затянулся и выпустил клубы вонючего дыма. Вот же… сколько Алекс не пытался говорить об этом, даже понимать не хотят. Если в помещении женщины и маленькие дети, то ещё могут сдержаться, что считается едва ли не светским жестом. А что кто-то из мужчин не курит и не желает нюхать… не понимают.

Мысли в голове попаданца вертелись достаточно депрессивные. Страшно… чего уж врать-то себе. Меньше года назад — обычный студент без особых талантов и амбиций, разве что язык хорошо подвешен, да с людьми неплохо сходится.

А ныне — один из отцов-основателей ИРА, начинающий политик. И даже Фреду не расскажешь, что всё это по большей части случайно — оговорки, желание произвести впечатление на любимую девушку… В итоге приходится бежать впереди паровоза, и не свернуть, ибо тоннель…

Кто бы сейчас предложил солидную сумму отступных — взял бы. Хотя… нет, Лира бы не поняла, а без неё даже миллион не хочется. Сказали бы раньше, что из-за девушки он будет способен на такое, посмеялся бы. А сейчас… да пожалуй, что и не только из-за девушки.

Помыкался по трущобам, почувствовал на своей шкуре социальную несправедливость, особенно болезненную для выходца из двадцать первого века, привыкшего к совсем иным отношениям. Друзья… нет, уже не смог бы отойти в сторону. Точнее — смог бы, но вот потом… спился бы к чертям, чувствуя себя последней мразью.

Хмыкнув, попаданец как-то быстро успокоился, разобравшись наконец-то в себе. Не самые умные поступки с точки зрения обывателя, но… пожалуй, что Лира и самоуважение стоят этого. Да и в конце-то концов, сложно требовать взвешенных поступков от парня девятнадцати лет.