Трущобы Империй
Шрифт:
Не будешь отстаивать свои права, с голоду помрёшь… Так что всевозможные профсоюзы полны решимости, а жизнь политизирована до крайности. К удивлению попаданца, в Нью-Йорке живут самые настоящие марксисты, пользующиеся большой популярностью. А ещё больше Алекс удивился, когда при поверхностном изучении этого явления понял — это какие-то другие марксисты… Кузнецов с почти своей пьесой с размаху вляпался в политику.
Первый выход из дома прошёл… неловко.
— Мааам! — Раздался истошный крик, — мистер Смит вышел, мистер Колон тоже!
Начался шум и галдёж, захлопали двери и окна, обитатели дома высыпали поддержать новоявленных кумиров. Вдобавок, молва почему-то приписала ранение Алекса неким наёмникам богачей, которым не понравилось, как Смит с Колоном рыскали по Нью-Йорку В поисках правды.
Услышав эту версию, парни переглянулись с диким видом, что по мнению жильцов, только подтверждало нелепую версию.
— А как тебе песня эта на ум пришла? — Шамкал древний старик у Фреда, держа его за рукав.
— Так вот, — неопределённо отвечал парень, мучительно краснея.
— … мистер Смит, а вы можете попросить за мою Аннабель, чтоб её в театру взяли?
— … да я завсегда, Фред, ты только скажи, — разорялся нетрезвый приказчик.
— Что б я ещё…, — только и смог произнести англичанин, когда они наконец оторвались от соседей. К их превеликому облегчению, таких сценок больше не было. Судя по всему, мега-звёздами парни стали исключительно для соседей, которых впечатлил сам факт, что добившиеся признания люди живут рядом.
На полпути к театру Бауэри Алекс смог разговорить друга.
— Ладно тебе, — неловко начал он. Фред глянул косо и промолчал, — если песня не моя, то какая разница, кто из нас станет автором? Настоящего автора нет в живых, имени его не помню, национальности тоже. Что её никто другой не слышал, гарантирую, а тебе надо хоть немного имя делать. Я вот пьесу, ты песню…
— Ты хоть пьесу сам, — пробурчал друг недовольно.
— Какое сам?! Компиляция обычная, просто начитан, потому легко получилось.
— Да почти все пьесы — компиляция, — отмахнулся Фред, немного поднатаскавшийся в театре специфических знаний, — всё равно ты писал. Хоть как-то… Не надо мне больше чужой славы, договорились?
— Договорились, — Кузнецов с облегчением пожал руку, — но если вдруг будет НАДО, ты обещаешь подумать. Ладно?
— Если ОЧЕНЬ, то обещаю, — скривился тот, — но вот… чтоб в известность меня поставить — ты автором стал… не надо больше.
Попаданец кивнул неловко, но о случившемся ничуть не жалел. Пусть и неудобно перед другом, но его нужно как-то… повышать в звании. Одно дело — актёр на эпизодических ролях, и совсем другое, если этот актёр ещё и сочиняет яркие песни. Честно это или не очень… но Фреда можно подтянуть на уровень повыше — туда, где другие гонорары и другие возможности.
На волне успеха пьесу Ваши боги ставили каждый день в течении почти двух недель. Публика в театре Бауэри ломилась, каждый раз аншлаг. Алекса и Фреда стали узнавать на улицах, а главное — гонорары выросли!
Фред отныне числился в основной, а не вспомогательной части труппы, получая за каждый выход в Богах по полтора доллара. Совсем немало за пусть и яркую, но всё-таки эпизодическую роль! Стало больше и других ролей, причём не кушать подано, а повыше.
Пусть у него не наблюдалось особого таланта, да и опыта маловато, но зато нет алкоголизма и пристрастия к кокаину, столь обычного в актёрской среде Нью-Йорка. Да и не только актёрской, кокаин на удивление дёшев и при этом хорошо вставлял, так что кокаинисты встречаются как среди богемы, так и среди нищих побирушек.
А талант… рядом попаданец, который и сам не великий актёром, но обладает квинтэссенцией актёрского опыта за полтора века вперёд. Так что справлялись потихонечку, и всё бы хорошо… Но спектакль, и без того далеко неоднозначный, начали откровенно политизировать как сторонники, так и противники.
Достаточно проходной спектакль, держащийся по большей части на непривычных режиссёрских находках из будущего и запоминающейся песне, стал неким символом. И… Алексу стало страшно — сейчас перед ним появилась ВОЗМОЖНОСТЬ.
Сейчас он мучительно думал: приглашение в Коммунистический клуб, подписанное его основателями — Фридрихом Зорге и Иосифом Вейдемейером… стоит ли туда идти? Засветившись там, получает репутацию однозначно левого, социалиста. Опасная репутация в САСШ… Отказавшись придти, попаданец сливает свою славу самым бездарным образом. А второго шанса может и не появиться…
Глава тринадцатая
В Нижний Ист-Сайд, где и проводилось собрание Коммунистического клуба, стекалось много народа, выглядящего нетипично для небогатого, но достаточно приличного района.
— Многовато немчиков, — с ноткой раздражения сказал негромко Фред, перекинув зубочистку в уголок рта.
— Район-то немецкий, чего ты ожидал? Да и среди коммунистов немцев — чуть не половина, если не больше.
— Так-то оно так, — последовал неопределённый ответ, — но мигранты…
— А мы кто? — Ёрнически усмехнулся Алекс, поправляя на ходу щегольский цилиндр — очередной подарок, — я англосакс вообще сомнительный, да и у тебя предки явно из разных мест Европы.
— Не напоминай! — Хохотнул на глазах успокаивающийся Фред, уступая дорогу дородной немолодой матроне с целым выводком детворы, степенно плывущей по замощённому брусчаткой тротуару, — просто я считаю, что нам скорее что-то более американское нужно, а не АРС.
— Мы пока ни в какой Союз не вступили и не вступим, — отрезал Алекс, тут приподнимая головной убор и с сахарной улыбкой раскланиваясь со знакомым, — улыбаться будем всем, но следовать только своей выгоде.
Разговор часто прерывался, потому как народу в одном из микрорайонов, прозванного Маленькой Германией, многовато. Приходилось то уступать дорогу выводкам мамаш с детишками, то большим компаниям шумных работяг, пахнущих свежим алкоголем с самого утра. Долю хаоса добавляли и повозки, доставлявшие товар в многочисленные лавки.