Чтение онлайн

И что же потом? — задали естественный вопрос завиральщику. А тот: когда понял на суку, что операция провалилась, упился. На свои кровные.

Понятно, что такой бессовестной лжи никто не поверил. Да и как поверишь? Кому может прийти в голову подобная коллизия со смешанным леском да швырянием мешка с трудовыми деньгами… от сосны к березе. Черт-те что!

Нет, поехали было искать место действия, так не нашли. Агент заплутал меж трех, ха-ха, берез… Тут наконец поняли, что лгунишка пил не на свои кровные, а даже очень наоборот. Но чтобы утопить в вине весь мешок? Принялись крутить бедолагу — он, упрямый, на своем: про сосну да березку. Зарапортовался кукушкин сын окончательно. И пока шло следствие о расхищении социалистической собственности в особо крупных размерах, бывшему секретному сотруднику была предоставлена отдельная квартирка. С видом на парашу.

К чему это я? Проблему обмена видеокассеты и алмазной цацы мы должны решить нестандартно. Необходима такая завитушка в действиях, от которой у наших противников случилось бы короткое замыкание. В мозгах. И пока они будут приходить в себя, мы решим проблему.

Конечно, можно загнать банкира на сосну, так ведь не слезет обратно, сильно жирный. Общественность не простит мне такого издевательства над уважаемым денежным мешком. М-да.

Вечером наша троица устроила штабные учения в ЦПКиО им. М. Горького. Учения прошли успешно. Даже ответственный за аттракцион «Колесо обозрения» слесарь-электрик Константин Эрнстук понял свою сверхзадачу, заглотив для восприятия действительности бутылку родной. В 40 градусов.

В этом парке я не был с прошлого века. Мало что изменилось. Какой-то странный провинциальный дух витал над старенькими, крашенными в зелень цинковую павильонами, ржавыми каруселями, шашлычными, где на вертелах крутились ободранные местные кошки, прудом, на котором плавали неповоротливые лодочные посудины с визгливыми дамочками образца 1939 года.

В другой жизни, когда все были молоды и счастливы, мы с отцом и мамой пришли в ЦПКиО. Помню, гремел военный оркестр на летней эстраде. Медь труб горела золотом на солнце. Из репродуктора ненатуральный женский голос сообщал о том, что в случае потери друг друга встречаться рекомендуется у фонтана «Дружба народов». На всех углах продавали «крем-соду», розовое мороженое по 7 коп. и пирожки с повидлом. Боже, я до сих пор помню вкус этих пирожков. Я их лопал в таком страшном количестве, что мама скоро запретила и близко подходить к огромным и добродушным тетенькам в белых халатах с жирными пятнами на пузах, вытаскивающим из баков трехзубой вилкой промасленных, коричнево-прожаренных свинок. По три копейки штука. Отец смеялся и говорил, что в такой день герою все можно…

Потом мы сели в неуклюжую люльку «Колеса обозрения» и медленно поплыли к теплым облакам. Смотреть Москву с птичьего полета. Мама пугалась. Отец похохатывал, зажимая меня в ладонях, как я очередной пирожок в руке.

Город вольно пластался в синей дымке и казался бесконечным. Из заводских труб клубился пар, белый, как вата. По тихой реке плыли кораблики, похожие на игрушечные. Люди тоже были маленькие и смешные, как лилипутики.

Какое это было удивительное и счастливое мгновение вечности. Мгновение полета над вечностью.

Затем люлька дернулась — и в моем животе, должно быть, произошла революция. Пирожки, видимо, принялись сражаться за территорию, как племена угнетенных африканцев. И в результате бунта меня вывернуло промасленными повстанцами… на головы праздношатающейся публики…

На этом праздник закончился. И начались будни. Отец уехал в Африку на помощь народно-освободительному движению, а мы с мамой так больше и не собрались в ЦПКиО. И то верно: какие могут быть праздники, когда полыхает в огне целый континент? Как пирожки на жарких противнях.

План операции «Шархан» начал осуществляться, если говорить языком протокола, в 10.00. В это время мы выдернули из ювелирной лавки известного в своих кругах шопенфиллера Розенфельда Абрама Брониславовича, с которым предварительно имел честь переговорить Кото. Старичок был весел, бодр и, как все евреи, рассказывал анекдоты про таки евреев. Я нервничал и не особенно прислушивался к байкам, но понял, что этот народец неистребим, если относится к себе с чувством юмора.

Наконец далекие кремлевские куранты пробили полдень. Спутники зависли над нашим полушарием, то есть космическая связь восстановилась.

Получив инструкции, банкир и его команда последовали в ЦПКиО имени пролетарского писателя. Почему с командой? А телохранители? А специалист по кино? А посредник? Я это прекрасно понимал и поэтому не настаивал на гордом одиночестве шпальщика в банковско-кредитной зоне.

Дальнейшие события развивались по плану. Думаю, эта операция войдет в антологии оперативной работы СБ. С богатенькими пройдохами.

После того как команда из семи господ появилась у фонтана «Дружба народов», прозвучала новая просьба — пройти к лодочной станции. Всем, кроме банкира и специалиста по видео. Те должны пройти к аттракциону «Колесо обозрения». Разумеется, мои убедительные просьбы вызвали неадекватную реакцию. Господа занервничали, телохранители потянулись к шпалерам. Я успокоил их как мог:

— …!…………….! — Вот таким вот образом!

Меня поняли. Приятно иметь дело с соотечественниками, хорошо знающими фольклор.

Дальше — больше. Телохранители были загружены в лодку и отпущены поплавать по пруду. Вместе с утками и гусями. Парадом на водоеме командовал Котэ. Вполне успешно.

Аттракцион был зафрахтован нами. Вместе с Константином, которого уже ждал ящик водки в кустах. После успешного завершения операции. Панин находился рядом. Не с ящиком, а с ответственным за «Колесо» лицом. Контролировал, так сказать, рычаги подъема люлек.

В одной из скорлупочных люлек, самой нижней, уже находился наш дорогой А.Б.Розенфельд, представляющий наши интересы. В ожидании клиентов. Те вскоре появились и были препровождены к господину шопенфиллеру. В лодочку, этот филиал ювелирной лавочки. Сказать, что на лицах банкира и его спутника читалось удивление, значит, ничего не сказать.

Когда загрузка тел закончилась, был включен механизм подъема, и летучая лодочка поплыла в летнее свободное пространство неба. Все выше и выше, и выше.

А где же был я, инициатор всего этого циркового представления под куполом неба? Был, был рядом, в соседней посудине, как лазутчик в тылу врага. И вел наблюдение как бы с господствующей возвышенности.

На оговоренной с Паниным высоте подъемный механизм заклинило. Начался заключительный этап операции. Две высокие в буквальном смысле этого слова договаривающиеся стороны произвели обмен. Предметами первой необходимости. Наш Абрам Брониславович получил алмазный булыжник и принялся изучать его с тщательностью проктолога. Специалист по кино, открыв «дипломат» с небольшим портативным видеомагнитофончиком, тоже увлеченно занялся своим специфическим делом. Господин Гусинец заскучал и решил полюбоваться прекрасной панорамой трудового города. Из заводских труб валил дым, черный, как его мысли. Полюбовавшись столицей, банкир запрокинул голову, чтобы, наверное, почувствовать себя птицей. (Не водоплавающей.) И увидел в соседней, верхней люльке человека. В руоповской маске-шапочке. Нетрудно догадаться, что это был я, полулегальный бандит. Решив успокоить товарища в партере, я приветливо отмахнул рукой, мол, ку-ку, как дела, голубчик?