Троя
Шрифт:
– Им просто нечего делать, – следовал стандартный ответ.
– Но они чем-то заняты! Они двигаются, копошатся, это же видно даже при таком свете!
– Они пришли встретиться с друзьями, пожарить рыбу и поиграть. Это их обычное времяпрепровождение.
Если экскурсовод был в хорошем настроении или надеялся на щедрые чаевые, то мог еще и описать их игру подробней.
– Эта игра не всегда бескорыстна. Порой она становится очень напряженной, ставками служат медная монета, орудие труда или рыба – словом, все, что имеет какую-то ценность. Когда невезучий или неумелый игрок проигрывает все, то ему не остается ничего иного, как поставить на кон часть своей «рухи» – то есть себя самого. Если после этого он выигрывает, он остается, так сказать, цельным, самим собой; если же проигрывает (а это случается весьма часто из-за невезения и неумения играть), то отдает одну сороковую часть себя.
Эта операция закрепляется тем, что сзади в волосы вплетается белая веревка. Предположим, игрок все-таки продолжает играть дальше и снова проигрывает, то в волосах у него оказывается все больше белых веревок, а части его оказываются у множества жителей Йиптона. Если же он проигрывает все сорок частей «рухи», то теряет себя окончательно и больше не допускается к игре. В этом случае он получает прозвище «Безымянный» и должен стоять у стены Каглиоро, лишь молча наблюдая происходящее. У него больше нет «рухи», он больше не человек, поскольку первые четыре имени совершенно бессмысленны, а пятое имя становится жестокой насмешкой.
На полу же Каглиоро происходит еще один процесс – торговля между теми, кто выиграл части «рухи». Каждый стремится собрать все сорок частей полностью. Порой этого удается достичь с трудом, порой легко, порой «руху» и вообще не собирают, а пользуются ей как разменной монетой. Но в конце концов, «руха» всегда оказывается у какого-нибудь единственного владельца, который таким образом сильно поднимает свой статус. Безымянный отныне становится его рабом, хотя не обязан ни служить своему хозяину, ни вообще исполнять какие-либо функции и желания. Он не подчиняется никаким приказаниям, не бегает по поручениям – дело обстоит гораздо хуже. Он больше не цельный человек, его «руха» ушла в душу его хозяина. Отныне он ничто, еще до смерти он превратился в призрак.
Но существует довольно простой способ разрешить эту неприятную ситуацию. Родители безымянного или его дед с бабкой могут отдать кредитору свои «рухи», и тогда первоначальная «руха» возвращается к своему собственнику. Он снова становится полноценным человеком, вольным играть, выигрывать и проигрывать на просторном полу Каглиоро, пока однажды опять не потеряет себя.