Тропа Исполинов
Шрифт:
– Прицельно, залпом - огонь!
И сразу с десяток карабинов дали залп. По старой деревянной лестнице вверх затопали коваными сапогами, клинок щёлкнул о клинок, и снова крики, и снова выстрелы... Они доносились близко, близко, из коридора!
Тинч вскочил, подбежал к двери и забарабанил по ней кулаками. Чья-то рука отбросила засов снаружи и несколько человек, вбегая в комнату, закричали наперебой:
– Не вставать! Отодвинуться ближе к стенам! Ползком в коридор, все, быстрее, быстрее!
Выбивая остатки стекол, две или три пули, прозвенев над головами, разбрызгивая щепу, впечатались в стену напротив.
– А ч-чёрт, я же сказал ползти, а не вставать!
– взревел один из ворвавшихся. Дождавшись передышки, пока в доме напротив перезаряжали оружие, солдаты выставили в окна карабины и открыли ответную стрельбу, судя по их возгласам - удачную. Перебивая дух керосина, в воздухе отчетливо и остро запахло порохом.
– Отсюда теперь не сунутся! Пойдём на ту сторону! У-у, людоеды! Ты чего дожидаешься, парень? Дуй за остальными!
Последние слова кричавшего относились к Тинчу... Боже, Господи, Всевышний, Единый, Истинный! На них - хвостатые шлемы и куртки с защитными пластинами! Драгуны полка Даурадеса!
– Посторонись! Давай его вот сюда, в угол! Лампу, быстрее лампу!
Голос Таргрека! Это точно, он!
– Помоги мне, Тинчи! Подстели что-нибудь!
Откуда он узнал, что я - здесь? И сам он здесь, непривычно одетый в драгунский мундир - откуда?
Кого это, такого маленького, беспомощно постанывающего, он несет на руках?
Не может быть... Этого просто не может быть!
– Лампу же, быстрее, инта каммарас!
– Пиро... Это ты?
Штурмовая группа Гурука, включая Таргрека и Терри, буквально в несколько минут овладела домом. К несчастью, этого не удалось сделать незаметно. На площадь из окружающих домов посыпались келлангийцы и ополченцы "народной обороны". Несколькими меткими залпами их удалось отбросить назад, однако о том, чтобы безопасно вывести наружу заложников, теперь не могло быть и речи. К лучшему, правда, было, что дом, хоть и деревянный, обладал толстенными стенами и у осажденных сохранялась возможность отсидеться в нём как в настоящей крепости. Захват дома обошёлся без потерь среди солдат, однако...
Однако, дуралей Пиро всё-таки увязался за ними и даже попытался, в тесноте и сутолоке, по-своему биться с врагами, за что и заработал страшный удар широким келлангийским штыком в живот.
– Я не могу остановить кровь, - растерянно говорил Таргрек.
– Задета печень, повреждена артерия. Такую рану не в силах исцелить даже я... Быть может, даже лучше, что он без сознания. Легче будет уйти... Малыш, малыш, зачем же ты нас не послушал!
– Он уходит к предкам, - вздохнул Гурук.
– Там ему будет легче, чем здесь, на земле.
После первой перестрелки на площади наступило затишье. По-видимому, келлангийцы и балахонщики совещались, что им делать дальше.
– Он приходит в себя, - заметил драгун.
– Тинчи!
– это было первым, что сказал, приходя в сознание, Пиро.
– Чесночник... вонючий...
– Саранчук черномазый...
– ответил Тинч.
– Тебе передавал привет... Таппи. Отец его говорил... они будут ждать тебя... скоро...
– Не говори много. Потеряешь силы, - посоветовал Гурук.
– Я и так... теряю силы. Я скоро... увижу... О`на!.. Тинчи, как хорошо, что ты здесь... Ты здесь?!.
Пиро беспокойно повел глазами. Тинч взял его за руку.
– Я здесь, Пиро.
– Нож!
– шепнул тот. Ему подали заветный дедовский кинжал в ножнах. Пиро изо всех сил прижал его к груди.
– Теперь... Я хочу, чтобы ты... на прощанье... спел мне ту свою песенку, помнишь? Про дом...
– Счастли-ивым днем, - прошептал Тинч.
– верну-усь я в дом,
В ворота молнией влечу,
И у порога соскочу,
Прими коня и песни пой!
Вернулся,
Вернулся
Я домой...
"Великий День!" - всплыли в памяти слова молитвы.
И - в снежную круговерть жизней и смертей уходил и уходил друг...
И волны, в страдальческом звоне и грохоте ударились о скалы. И солнце, с плачем, переходящем в надрывный рёв, заметалось по небу: "не для того я в муках порождаю детей, чтобы им уходить до срока!"
– Пиро!!!
– Так всегда бывает, Тинчи. Уходят самые лучшие, с этим ничего не поделаешь.
– Таргрек! Но я не понимаю, почему это случилось именно с ним!
– Он умер как настоящий мужчина, - вмешался Гурук.
– Как настоящий элтэннец, в бою, вступившись за отца и мать. Я и себе не пожелаю лучшей смерти.
– Стреляют, - сказал Таргрек.
– Мы пойдем проведать, что случилось. Тинчес, ты остаёшься здесь. Не хватало нам и тебя потерять.
– Слушаюсь, - угрюмо отвечал Тинч.
– Постойте. Слышите?
Из-за города, с его южной стороны, всё отчетливее доносились звуки канонады.
– Это наши, - воскликнул Гурук.
– Ей-богу... Это наши!
3
В дом, который занимал генерал Ремас, ворвался запыхавшийся балахонщик.
– Господин генерал! Господин генерал!
– Сейчас, одеваюсь. Сам слышу... что стреляют. Прекрати орать как беременный осёл. Где это?
– Они захватили деревянный дом, что на площади!
– Что-о? Кто захватил?
– Не знаем, господин генерал! Нам не удаётся выбить их оттуда! Они простреливают всю площадь!