Чтение онлайн

– Эй! Эй!

А когда кругом зашевелились другие тролли и звякнули чужие цепи, она сразу же успокоилась и даже засмеялась от облегчения.

– Вы здесь!

– Куда бы мы делись, – сказали другие пленные тролли.

Женщина успокоилась и продолжила свои расспросы:

– Но как же они делают свое важное лекарство из нашей крови, если содержат нас в такой невообразимой грязи и сырости! Я видела их больницы по телевизору, там всегда должно быть чисто, и у всех специальные шапочки и перчатки.

– Наша кровь так чиста, что ей не требуется ни шапочек, ни перчаток, – сказал один тролль.

А другой добавил:

– Наша кровь разъест любые шапочки и перчатки.

– У них есть потребное оборудование для этой работы, – сказал третий тролль. – Не прокусишь, очень прочное.

– Бесчестные существа, – проговорила женщина презрительным тоном. Ей стало значительно легче, когда она сумела почувствовать презрение.

– Они делают из нашей крови лекарства, чтобы стать сильнее и моложе, – прибавил владелец металлического голоса, молодой тролль.

Троллиха сразу вспомнила запах, исходивший от охотницы, и поняла, что теперь другие тролли говорят ей правду. Она откинулась к стене и опять задремала. Она совершенно обессилела, а разговор ее измучил. «Это потому, что у меня забрали много крови», – поняла она, и ей стало дурно.

Дети стояли в парке и смотрели на странное сооружение из земли и необработанного булыжника. Это была искусственная гора. Небольшая горка, если говорить точнее. Небольшая даже для детей, которые и сами-то были пока что невелики.

Странной была ее неестественность. Здесь не сама земля сочла нужным обзавестись утолщением, а какие-то люди, вопреки природе, постарались. Навезли песка и камней, насыпали и утрамбовали.

На плоской верхушке горы те люди устроили площадку с ограждением в виде цепей. В такие цепи запросто можно заковать тролля. Наверняка строители нарочно все так спланировали, чтобы, не вызывая подозрений, заказать на каком-нибудь металлическом заводе длинные и толстые цепи, гораздо длиннее, чем требуется для ограждения площадки. Вот эти-то цепи и используются теперь в тайной темнице для троллей, там, под горой, глубоко в земле.

Детям не понадобилось произносить свою догадку вслух: мысль была достаточно очевидной и носилась между братьями и сестрами, как ополоумевшая муха в банке, попеременно ударяясь то об один лоб, то о другой.

Внутри горы имелся безнадежно закрытый бар. При создании горки считалось, что бар этот будет постоянно открытым, день и ночь. Туда будут приходить люди, чтобы выпить: днем – в полутьме и прохладе, а ночью – в сырости и сумраке. Иногда хочется поменять солнечную зелень парка на подвальную влажность подобного бара – ради контраста. Что до ночной тьмы, то человек, в отличие от тролля, охотно повернется к ней спиной и войдет в любую дверь, лишь бы только она была открыта.

Но сейчас тяжелая дубовая дверь подгорного бара была заперта на огромный, проржавевший засов. Под дверь намело много мусора. Сюда давно никто не входил, ни днем, ни ночью. В засоренном фонтане возле входа валялись обломки летних стульев.

Дети долго смотрели на горку и бар. Они даже отошли подальше, чтобы впечатление было более полным.

«Парк такой веселый, а это место – жуткое, – подумала младшая дочь, покусывая губы. – Оно неприятное. Его хочется обходить стороной. Все вокруг приятное, а это – нет».

На самом деле тролли вовсе не предпочитают сырые и темные места. Тролли любят яркий солнечный свет. Только в троллином мире солнце светит иначе, и там больше красного и оранжевого, такого, от чего у людей заболели бы глаза. Но и зеленое солнце человеческого мира для троллей предпочтительнее, чем сырость и тьма. И особенно – чем такие заброшенные и грязные места, как этот бар, где никогда не происходило ничего хорошего и даже выпивка действовала отвратительно.

«Здесь всегда ощущалась опасность, – подумала старшая дочь. – Поэтому люди и обходили это место стороной. Поэтому и разорился бар». Она кое-что знала о барах и разорении, потому что смотрела телевизор. Мама разрешала детям это.

Младший брат сел на корточки, тряхнул кистями лохматых рук, шумно втянул ноздрями воздух. Остальные дети наблюдали за ним.

– Ой, обезьянка! – сказал какой-то проходивший мимо посторонний ребенок. – Обезьянка, мама!

Он потянул родительницу за собой и скоро уже стоял перед осиротевшими детьми и смотрел на младшего братца. А младший братец, подняв мордочку, смотрел на него.

– Можно сфотографироваться с вашей обезьянкой? – вежливо спросил у детей посторонний мальчик.

Дети переглянулись, и старшая сестра сказала:

– Да.

А потом приказала младшему братцу:

– Обними этого мальчика за шею, как будто ты его любишь.

Так они и сделали. Родительница сфотографировала своего мальчика в объятиях тролленка, дала старшей девочке пятьдесят рублей и поскорее ушла, уводя с собой отпрыска.

Младший братец обнюхал пятьдесят рублей и сморщился. Ему не понравился запах.

– Обменяй это поскорее на еду, – жалобно протянул он. – Я хочу съесть эти деньги и выбросить их вон.

Младшая сестра спросила:

– Ты нашел то, что мы искали?

– Да, – ответил лохматый братец. – Наша мама – внутри горки. И я думаю, что там, внутри, – очень опасно.

Они обошли горку со всех сторон в поисках входа, а потом старший брат сказал:

– Дождемся ночи и вломимся через бар.

Енифар не умела бегать так, как бегал тролль, ее спутник: быстро и ровно, всегда с одинаковым дыханием. Она то обгоняла спасенного пленника, то отставала от него. Если она обходила его, то громко над ним потешалась, а если отставала, то помалкивала и сердито сопела у него за спиной, так, что у тролля щекотка ходила между лопаток. Он, конечно, все слышал, но никак не показывал виду.