Чтение онлайн

– Ты получила дом. Я, блин, не обязан тебе больше ничем, - говорит он, и его голос холоден. Я начинаю спорить с ним еще сильнее, но он просто поворачивается ко мне спиной. Сжимая свои руки - те же руки, что касались меня так интимно всего несколько часов назад - в кулаки.
– Консьерж позаботится о твоем полете в Нэшвилль. Убирайся до того момента, как я вернусь сюда завтра утром.

Я так напряженно качаю головой, что даже не могу говорить. Я с силой обнимаю себя, тяжело дыша. Когда смысл сказанных им слов доходит до меня, становится слишком поздно.

Он уже ушел, захлопнув за собой дверь.

Захлопнув дверь перед нами.

Когда на следующее утро я прилетаю в Нэшвилль, на моем банковском счете есть 750 долларов, и я использую чуть меньше половины этой суммы на аренду маленькой машины, пахнущей протухлым фаст-фудом. Парень из прокатной конторы говорит, что я смогу вернуть 150 долларов, когда буду возвращать машину, и все, что я могу сделать в ответ, так это кивнуть.

Я не плакала с тех пор, как покинула Четыре Сезона. По правде, я даже не могу заплакать. И поверьте, это ранит, но я просто... не могу.

Я езжу по городу около двух часов, не уверенная в том, куда мне нужно ехать или что сделать. Я знаю, каково это быть использованной. Моя мама обеспечила мне знакомство с этим чувством в течение нескольких лет. Но почему-то те несколько дней, что я провела с Лукасом, продуцировали это чувство гораздо сильнее, чем все годы с мамой.

И сейчас мне хочется проснуться от этого, как от страшного сна. Хочется открыть глаза и поцеловать его. Хочется, чтобы он поглотил меня еще немного больше.

Когда звонит мой телефон, я даже не смотрю на экран, чтобы понять, кто звонит. Я просто отвечаю. Нужно просто существовать. Кайли плачет, когда я подношу трубку к своему уху.

– Пожалуйста, скажи мне, что он не сделал этого, - всхлипывает она.

Небольшая часть онемения растворяется. Я чувствую начинающуюся сильную головную боль. И резво почти съезжаю с дороги.

– Почему это имеет значение?
– спрашиваю я у нее.

– Он позволяет ей себя контролировать. Я проверила его счет - этим утром он отправил ей 250 тысяч долларов. Я звонила ему и...

Все плывет у меня перед глазами, а горло сжимается.

– Сэм?
– спрашиваю я хриплым голосом. Я думаю о словах Сэм на вечеринке Силлы, об аргументах Лукаса в разговоре с ней вчера утром.

– У нее есть на него кое-что, Сиенна. У меня нет даже приблизительного представления, чем она ему угрожает. Но знаю, что она точно не желает ему счастья. Она...

Сэм - дама червей внутри секундомера.

Сэм командует Лукасом так, что он чувствует себя обязанным командовать всеми и каждым, в том числе и мной.

Остаток онемения исчезает в этот момент, оставляя лишь тошнотворную боль в самом центре моей груди. Я останавливаюсь на заправке и опускаю голову на руль.

– Кайли, я перезвоню тебе, - шепчу я. Она продолжает говорить, умоляя меня не класть трубку, но я уже убираю телефон от уха. Я нажимаю отбой и отшвыриваю мобильник в сторону.

А затем, наконец-то приходят слезы.

†

Когда все сказано и сделано, после ночи, проведенной в компании с жалостью к себе, в придорожном почасовом отеле, я возвращаюсь в дом к бабуле. Ее глаза влажные, когда мы встречаемся на крыльце дома, и мне требуются все силы, чтобы тоже не заплакать.

– Ты вернулась, - говорит она, обнимая меня.

Я вдыхаю ее запах, кивая.

– Всего на несколько дней.

– Вероятно, я должна сказать тебе, что новый владелец дома, мистер Вульф, не будет переезжать в Нэшвилль. Он очень великодушно передал дом обратно в мою собственность, - говорит она. Я изображаю удивление, задыхаясь в ее сильных объятиях.
– Сиенна, я знаю, где ты была.

Моя кровь стынет в жилах, когда я медленно отстраняюсь, стыдясь встречаться с бабушкой взглядом.

– Что?

– Когда мы поехали вчера к твоей матери, Сет рассказал мне. Только не злись на него, он просто старался подарить мне хоть какое-то душевное спокойствие, но если честно...

И когда бабуля заходит в дом - ее дом - я слушаю саму себя, рассказывающую ей обо всем. Я упускаю детали, конечно, но она слушает внимательно каждое сказанное мною слово. Я пытаюсь сделать так, чтобы мой голос звучал с энтузиазмом, чтобы движения походили на радостную жестикуляцию.

Но когда я заканчиваю, она притягивает меня ближе. Ба не задает вопросов, хоть я и знаю, что они вертятся у нее в голове, и она полностью осознает, что между нами с Лукасом произошло гораздо больше того, о чем я ей поведала.

– Ты и Сет - два самых важных человека, которые есть в моей жизни.

– Я знаю, ба. Не знаю, чтобы я делала без тебя, - бормочу я, зарывая пальцы в ее свитер в поисках поддержки.

†

Поздно вечером мне на почту приходит длинное электронное письмо от Лукаса. Читая его, я кусаю внутреннюю часть щеки, чтобы снова не разреветься. Или не начать скрежетать зубами.

Сиенна,

Это печально, но я делаю это, чтобы жить, и не могу даже придумать для себя достойное оправдание. Опять же, возможно, это потому что до встречи с тобой мне никогда не хотелось, да и не нужно было объяснять другим собственные действия. Знаю, я ранил тебя. Знаю, что ты должно быть, прямо сейчас желаешь мне смерти, и мне очень жаль. 

– Лукас.

Я думаю просто удалить письмо, потому что реально не знаю, что тут можно ответить, но затем слова приходят мне в голову сами собой. Невольно я начинаю набирать их на клавиатуре, формулируя простой и лаконичный ответ.