Троецарствие
Шрифт:
А в это время малолетний император с императрицей Хэ и второй женой покойного императора урожденной Тан томился во дворце Вечного покоя. Запасы съестного с каждым днем истощались. Слезы не высыхали на глазах малолетнего императора. Однажды увидел он пару влетевших во дворец ласточек и сочинил такие стихи:
Над нежною травкой прозрачный дымокИ ласточек быстрых мельканье.В долине Лошуя, на зависть другим,Снуют между грядок крестьяне.В дали бирюзовой белеет стена —То старый дворец мой в тумане…Но кто же из верных и добрых людейПридет облегчить мне страданье?..Человек, постоянно шпионивший за ним по приказу Дун Чжо, сейчас же передал эти стихи своему покровителю.
— Так он от обиды сочиняет стихи! — воскликнул Дун Чжо. — Вот предлог убить его!
Он приказал Ли Жу взять десять стражников, войти во дворец и убить мальчика. Низложенный император и обе вдовы находились в верхних покоях, когда служанка сообщила, что пришел посланец от Дун Чжо. Ли Жу поднес императору чашу с вином, и тот спросил удивленно, что это значит.
— Наступил праздник весны, — сказал ему Ли Жу, — сян-го Дун Чжо посылает вам чашу вина долголетия.
— Если это в самом деле вино долголетия, — возразила императрица, — то выпейте сначала сами.
— Так вы отказываетесь пить? — рассердился Ли Жу.
Он подозвал слугу с кинжалом и веревкой и крикнул императору:
— Не хотите пить вино — берите эти вещи.
Госпожа Тан упала на колени:
— Разрешите мне выпить это вино. Умоляю вас сохранить жизнь матери и сыну!
— Кто ты такая, чтобы отдать свою жизнь за жизнь вана? — закричал на нее Ли Жу и затем, поднеся чашу императрице Хэ, сказал:
— Ты можешь пить первой.
Тогда императрица стала проклинать Хэ Цзиня за то, что он навлек все нынешние бедствия, призвав злодеев в столицу. Ли Жу торопил императора осушить чашу.
— Позвольте мне попрощаться с матушкой, — просил император, и, глубоко опечаленный, он сложил песню:
Пусть небо сойдется с землею и солнце во тьму погрузится.Страну свою брошу навеки, в последний отправившись путь.Меня унижают холопы, но жить мне осталось недолго,Великая сила уходит, слезами ее не вернуть!Госпожа Тан также сложила песню:
Пускай же расколется небо, земля превратится в пустынюЗа то, что наложницей бедной твой путь не могу разделить.Кто раньше из жизни уходит, с живыми навек расстается.И скорбь, что мне сердце терзает, хочу я слезами излить!Окончив пение, они обнялись и заплакали:
— Сян-го ждет меня с донесением, — вскричал Ли Жу, — а вы медлите! Уж не надеетесь ли вы на чью-либо помощь?
— Разбойник Дун Чжо принуждает нас умереть! Да покарает его небо! — гневалась императрица Хэ. — Ты помогаешь злодею — так пусть же погибнет твой род!
Ли Жу в бешенстве схватил императрицу и сбросил ее с башни. Затем он приказал задушить госпожу Тан и силой влил в рот малолетнего императора отравленное вино. Возвратившись, он доложил об этом Дун Чжо, и тот велел похоронить убитых за городом.
С тех пор Дун Чжо каждую ночь стал ходить во дворец, бесчестил придворных женщин и даже спал на императорском ложе.
Однажды Дун Чжо повел свое войско в Янчэн. Это было во втором лунном месяце, когда поселяне устраивали благодарственные жертвоприношения, на которые собирались все мужчины и женщины. Дун Чжо приказал окружить ни в чем не повинных людей, перебить всех мужчин и захватить женщин и имущество. Нагрузив разным добром повозки и привязав к ним более тысячи отрубленных голов, они возвратились в столицу, распространяя слух, что одержали великую победу и уничтожили шайку разбойников. Головы убитых были сожжены у городских ворот, а женщины и имущество разделены между «победителями».
Один из сановников, У Фоу, возмущенный злодеяниями Дун Чжо, замыслил убить его и стал под придворным платьем носить легкий панцырь и кинжал. Выследив однажды Дун Чжо, У Фоу выхватил кинжал и бросился на него. Но Дун Чжо, обладая большой силой, сумел удержать У Фоу, пока не подоспел Люй Бу и не связал его.
— Кто научил тебя бунтовать? — допытывался Дун Чжо.
— Ты мне не государь, а я не твой подданный! — вскричал У Фоу. — Разве я бунтовщик? Твои злодеяния переполнили чашу терпения неба, и каждый честный человек горит желанием убить тебя. Я горюю, что не могу разорвать тебя, этим я заслужил бы благодарность Поднебесной!
Дун Чжо приказал увести У Фоу и изрубить в куски. Но тот до самой смерти не переставал осыпать Дун Чжо проклятиями. Потомки сложили стихи, восхваляющие его:
Средь верных друзей династии Хань У Фоу считали вернейшим:Во время приема злодея убить пытался он скрытым оружьем.И храбрость его дошла до небес, а слава живет и поныне.Во веки веков его будут звать великим и доблестным мужем.С тех пор Дун Чжо стал всюду ходить в сопровождении телохранителей.
Юань Шао находился в это время в Бохае. Когда до него дошла весть, что Дун Чжо захватил власть, он послал гонца с секретным письмом к Ван Юню. Письмо гласило:
«Разбойник Дун Чжо, оскорбив небо, сверг нашего правителя, о чем верные люди не в силах молчать. Вы же миритесь с его распущенностью, будто ничего не знаете о ней! Разве так служат государству преданные слуги? Я собираю войско, чтобы избавить правящий дом от недостойных лиц, однако опасаюсь поступить опрометчиво. Если вы поддержите меня, я сочту своим долгом при случае вместе с вами обдумать, какие надлежит принять меры. Если вы найдете нужным послать меня куда-либо, я исполню ваше повеление».
Ван Юнь, прочитав письмо, долго не мог принять никакого решения. Но как-то в сутолоке дворцовой приемной он встретился с близко знакомыми сановниками и обратился к ним:
— Сегодня я праздную день рождения и прошу вас вечером оказать мне честь своим посещением,
— Непременно придем пожелать вам долгой жизни, — отозвались сановники.
Вечером Ван Юнь приготовил пир во внутренних покоях своего дома. Собрались все приглашенные. Когда вино обошло несколько кругов, Ван Юнь вдруг закрыл лицо руками и заплакал. Все встревожились и стали расспрашивать его: