Чтение онлайн

Из-за колодезного сруба привстал залитый кровью человек в добротном доспехе. Меч Олега снес ему ухо и срубил плечо, рука лежала рядом в луже крови, пальцы все еще сжимали короткий широкий меч.

Человек что-то прохрипел, и никто не успел глазом моргнуть, как из уцелевшей руки метнулось что-то блеснувшее. Мрак сделал движение перехватить нож в воздухе, с ужасом понимая, что не успевает, что нож летит в голую грудь Таргитая...

Девушка, которую Таргитай назвал Анитой, неуловимо быстро сдвинулась в сторону, оказавшись перед Таргитаем. Тот успел только схватить ее за плечи, а ее ноги уже дрогнули, из груди вырвался легкий всхлип. Она была намного ниже Таргитая, нож ударил ее в левый глаз, вошел по рукоять.

Олег с проклятием прыгнул на раненого, но тот уже откинулся навзничь, умерев в тот миг, когда нож вылетел из ладони. Таргитай в немом изумлении, еще ничего не успев сообразить, опустил девушку на землю, вытер о ее платье пальцы, забрызганные кровью и слизью из вытекшего глаза. Крови вытекло совсем мало, всего лишь заполнило глазную впадину, рукоять ножа торчала из маленького озера темной крови. Ее полные губы дрогнули, словно хотела что-то сказать, объяснить, по ним скользнула виноватая улыбка и застыла.

Таргитай всхлипнул, Мрак присел на корточки, провел ладонью по чистой половине лица, осторожно надвинул веко на неповрежденном глазу.

— Чистая душа, — проговорил он медленно, — она отплатила тебе тем же... Да, она рассказала.

— Иначе бы мы ей не поверили, — зачем-то объяснил Олег. — Все, надо уходить. Солнце уже высоко, а в Долину надо еще спуститься!

Он отвернулся, чтобы не видеть почерневшего лица Мрака. Они до сих пор не признаются даже себе, что в Долину стремятся просто из тупости, из нежелания признать поражение, признать, что все эти дни тыкались, как слепые котята, во все стороны, их били по головам, они тоже кусались и плевались... но ничего не сделали, ничего не поняли.

Мрак поворачивал перед собой Таргитая, тот всхлипывал, глаза покраснели, а Мрак грубо навесил на певца перевязь с его огромным мечом, на другое плечо набросил лук и колчан со стрелами, подергал, подтянул ремни потуже. Олег пытался собрать свой мешок, ронял, пальцы вздрагивали.

Мрак наконец бросил с досадливым сочувствием:

— Да не переживай так! Все мы люди.

— Вот именно, — огрызнулся Олег убито. — Только я не человек, а черт-те что.

— Ты шел как раз по-людски. Рубил, бил, пинал, раздавал зуботычины. Как еще не поджег, ума не приложу. Видать, спокойный ты.

— Правда? — спросил Олег с надеждой. Потом увидел чересчур серьезное лицо оборотня, — Да нет, это само нашло на меня. Накатило. Затмение накатило! Человек так не должон. Человек — это звучит... Это звучит! А я был не человек, а зверь. Да еще с мечом.

Мрак с удовольствием поправил:

— С двумя мечами. Ох и рубил же ты! Даже Таргитай варежку распахнул. Стая ворон бы залетела. Мы кричали тебе, махали, топали, свистели, а ты, как орел, все по крепости, все по крепости, туды-сюды, туды-сюды, рубил, истреблял, изводил, крушил и крошил... Ты заметил, во дворе даже кур и гусей не осталось!

— Тоже я? — спросил Олег убито.

— Тоже, — подтвердил Мрак уважительно. — Наконец мы с Тархом сели у колодца, ждали. Ну, когда остынешь или есть захочешь. Ты есть захотел, да?

Олег поймал взгляд оборотня, но уже не привычно подгоняющий взгляд, снисходительно-брезгливый. Теперь Мрак поглядывал вроде бы даже с удивлением, с чем-то вроде уважения, хотя ноги Олега подкашивались, он едва чувствовал отяжелевшее тело, все-таки силы ушли на страшную резню... только бы не вспоминать, что творил!..

Как я мог, повторял он себе отчаянно, как я мог!.. Зверь с мечом. Как говорит Мрак, с двумя мечами. Весь в крови, жаждущий чужой крови. Рычащий и алчущий. Даже невинных кур и гусей побил, людей было мало, мерзавец... Если Мрак и врет, то самую малость. Сам же видел себя, отвратительно здорового, могучего, залитого потом и кровью, сапоги в грязи, зубы оскалены...

— Брось, — врезался в сознание настойчивый голос.

— Что? — он вздрогнул, повернулся, наткнулся на такой пристальный взгляд Мрака, что отпрянул, будто ударился о выставленный вперед шест.

— Брось, — повторил Мрак. — Лучше подумай, что и другие волхвы могут... Ты всех считал старыми и мудрыми, а теперь представь, что иной тоже может вот так... Вообрази себе. Сразу полегчает.

Олег послушно попытался вообразить, но не полегчало, а напротив — всего осыпало морозом, словно голым выпал из дупла на снег. Даже внутри потяжелело, будто проглотил чересчур крупную сладкую ледышку соку.

Любой человек страшен в миг безумия, а волхв страшнее во сто крат, ибо может остаться волхвом, а не просто воином-зверем, как случилось с ним. Что может натворить озверевший человек с мечом? Ну, людей побил по всей крепости. Так что это за крепость, не больше трех десятков воинов, да челяди наберется разве что с полста. Ну пусть еще тот отряд, что вчера вечером въехал в ворота. Еще с полсотни... Кур и гусей, правда... Но волхв вместо меча, даже вместо двух мечей, может разить заклятиями!

Он не заметил, что произнес громко, вслух:

— Ну нет, горами двигать не сможет!

Мрак от неожиданности вздрогнул:

— Что?

— Горами, говорю... Прости, Мрак, это я своим мыслям. Устрашился, что волхв в ярости мог бы заклятиями натворить... Ни черта не сможет. Для заклятий нужен ясный ум, холодная голова, сосредоточение... Если хоть чуть примешается злость, любое заклятие псу под хвост. Или коту. Даже таракана не пугнешь... Все, я готов двигаться.

Мрак кивнул, не спуская с него пристального взгляда:

— Ну вот и ладно. Если бежать, а не ползти, то успеем в Долину до полудня. Таргитай, не отставай. Надо идти, понимаешь?

Таргитай кивнул, в горле был комок. Друзья двинулись, сразу переходя на бег, привычное состояние сильного мужчины, он сделал шаг, другой, чувствуя свое непослушное тело... вдруг острая боль пронзила бок. Он начал поворачиваться, удар под колени бросил на землю. Он ударился затылком, в глазах заплясали искры.

Сверху стремительно надвинулось страшное лицо Аниты. Рана в левом глазу уже затягивалась, под розовым шрамом пульсировало, глазное яблоко растет, вот-вот веко поднимется, а пока на него с нечеловеческой злобой смотрит один правый...