Триумф воли
Шрифт:
– Надеюсь, штандартенфюрер жив… – горестно выдохнула Лени, послушно усаживаясь в кресло.
– Я тоже в это верю, – оптимистично заметил рейхскомиссар, – СС – это хорошая военная школа, и прошедших ее солдат не так уж просто лишить жизни. Но ближе к делу. Расскажите мне, только более подробно, чем по телефону, как произошло нападение. Я не представил, – он сделал жест в сторону двух офицеров, – эти господа из военной полиции и абвера. Вы не будете возражать, если для облегчения расследования вопросы буду задавать не только я, но и они?
– Конечно, – тряхнула кудряшками Лени и начала рассказ с момента, когда машина Курта Меера остановилась перед стоящим на дороге человеком в форме штурмбаннфюрера.
– Извините, фройляйн Рифеншталь, – перебил ее один из офицеров, – вы не могли бы вспомнить поточнее, кого вы еще успели разглядеть, кроме штурмбаннфюрера. Сколько вообще было нападавших?
– Двое эсэсовских солдат, в звании, наверное, гефрайтеров. Они держали под прицелом водителя и пассажиров задержанного ими грузовика…
– Сколько было пассажиров? – спросил уже другой военный.
– Кажется, двое или трое, – неуверенно ответила Лени и добавила: – Во всяком случае, не больше.
– А какой грузовик?
– Обычный. Военный. В нашей киногруппе точно такие же.
– Вы случайно не рассмотрели номеров?
– Нет. И не могла. Света никакого не было, а фары легковушки штандартенфюрера освещали только стоящих у борта людей и тех двоих эсэсовцев.
– Продолжайте, фройляйн Рифеншталь, – удовлетворенно кивнул представитель военной полиции и что-то черканул в блокноте.
Лени довольно сумбурно рассказала, как штурмбаннфюрер хладнокровно расстрелял охрану, как гефрайтеры стали палить из автоматов по автомобилю и как штандартенфюрер Меер, рискуя жизнью, приказал ей уезжать, а сам остался прикрывать ее отход, спасая тем самым ей жизнь.
– Скажите, фройляйн Рифеншталь, – задумчиво произнес рейхскомиссар после того, как Лени закончила свой взволнованный рассказ, – не разговаривал ли штандартенфюрер Меер с тем человеком, который вас остановил? И если да – то о чем?
– Не знаю, – искренне ответила режиссер. – Они достаточно долго стояли на дороге. Тот все рассматривал документы Курта. Может, они и говорили о чем-то, но я не слышала, потому что штандартенфюрер предусмотрительно оставил мотор включенным, что и спасло мне впоследствии жизнь, – Лени уже оправилась от потрясения и теперь выглядела довольно спокойной.
– А скажите, – в свою очередь поинтересовалась она, – кто выделил такую замечательную охрану, которую без малейшего сопротивления перестреляли, как свиней? Кто подбирал таких замечательных солдат? И, главное, так много? Целых три человека!!!
– Но штандартенфюрер сам отказался от большей охраны, – ответил Видкун Квислинг, мгновенно побелев как полотно. – Он сказал, что у нас здесь спокойно, как во Франции, и лишние опекуны ему не нужны…
– А вы на что? – гневно обернулся к нему рейхскомиссар. – Штандартенфюрер наверняка был не в курсе дела. Он – приезжий. Гость. И очень высокий гость! У вас под носом бандиты взрывают электростанцию в Трокхаузене, оставляют без энергии важнейшие военные предприятия, а вы так легкомысленно оставляете без охраны и самого господина Меера, и его очаровательную и беззащитную спутницу!
– Но он сам сказал… – Квислинг весь затрясся.
– Я думаю, фюреру будет очень любопытно услышать эту историю из моих уст! – грозно воззрилась Лени на министра-президента. – И уж поверьте, – продолжала она, – я расскажу ему ее в самых красочных подробностях!
Выпроводив из номера трясущегося Квислинга и не менее расстроенного рейхскомиссара с его офицерами, – конечно, министр-президент осел! Но и его, Тербофена, случись что со штандартенфюрером, по головке не погладят! – Лени приняла горячую ванну и стала ждать вестей о судьбе Меера. Ехать до места перестрелки было недалеко, и женщина с минуты на минуту ожидала результатов, надеясь на лучшее. От пережитых волнений и бессонной ночи спать хотелось неимоверно. Организм требовал отдыха, и чтобы не пасть жертвою Морфея, Лени на всякий случай позвонила бригадиру съемочной площадки, ответственному за весь персонал и материальное имущество.
– Не хотел вас расстраивать, фройляйн Рифеншталь, – виновато начал тот, – думал, вы еще спите…
– Что случилось? – резко спросила женщина, предчувствуя неладное.
– Только что костюмеры доложили, что пропали пять костюмов солдат войск СС.
– В том числе и офицерский, штурмбаннфюрера? – от мелькнувшей догадки Лени даже вскочила с кресла.
– Да-а-а, – удивленно протянул голос на том конце провода. – А вам уже кто-то докладывал?
– Немедленно выясните и сообщите мне фамилии тех, кто получал украденную форму этой ночью!
– К сожалению, фройляйн Рифеншталь, этого сделать не удалось, – промямлил растерянный бригадир площадки. – Обмундирование выдавалось в жуткой спешке, и учет велся не полный. К сожалению, кто получал именно эту, пропавшую форму, выяснить не удалось…
– Идиоты!
Она бросила трубку и принялась лихорадочно размышлять, снова плюхнувшись в кресло. «Возможно, – думала она, – это простое совпадение. Ведь я видела только троих солдат, а пропали пять костюмов. Но остальных двух переодетых норвежцев я могла просто не заметить».
Но главное, что беспокоило ее сейчас, – рассказывать ли о пропаже рейхскомиссару или тихо-спокойно списать недостающую форму по прибытии в Германию, когда об этой истории все позабудут? Лени очень не хотелось хоть каким-то боком впутываться в эту некрасивую историю, но ведь если со штандартенфюрером что-то случится, шум вокруг этого происшествия может утихнуть очень не скоро. И наверняка ей еще не раз придется рассказывать детали этой ночи в Берлине. Возможно, самому фюреру и Гиммлеру. А тогда факт сокрытия пропажи мундиров может вызвать очень нехорошую реакцию с их стороны…