Чтение онлайн

Дождь не прекращался, но и не усиливался. Из-под копыт на бока лошадей и сапоги и белые штаны Шарпа летели брызги и комья грязи. Он испытал уже все мыслимые способы верховой езды – сползал набок, подавался назад и наклонялся вперед, – ничего не помогало. Симпатии к лошадям Шарп не питал никогда, теперь он проникся к ним стойкой ненавистью.

– Хотелось бы мне, сэр, повстречаться еще разок с этим лейтенантом Доддом, – проронил Шарп, когда они проезжали небольшую рощицу.

– Будьте с ним поосторожнее, – предупредил полковник. – За ним закрепилась определенная репутация.

– Чем же он прославился, сэр?

– Тем, что умеет драться. Способный офицер. Я с ним, разумеется, не знаком, но мне о нем рассказывали. Служил на севере, по большей части в Калькутте, и там же сделал себе имя. Первым поднялся на стену в Панхапуре. Стена вроде бы так себе, скорее кактусовые заросли, но сипаи отстали от командира на добрых пять минут, а Додд за это время уложил с дюжину врагов. Высок, силен, отлично владеет саблей и прекрасный стрелок. Короче говоря, убийца.

– Если он так хорош, сэр, то почему дальше лейтенанта не пошел?

Полковник вздохнул.

– Такие уж в Компании порядки. В королевской армии человек может купить патент и подняться выше, в Компании устроено по-другому. Там даже за хорошую службу не повышают. Все определяется порядком старшинства. Чтобы пойти выше, приходится ждать, пока кого-то убьют. Другого пути нет.

– И Додд ждал, сэр?

– Долго ждал. Сейчас ему сорок, и сомневаюсь, что ему удалось бы стать капитаном к пятидесяти.

– Поэтому он и сбежал?

– Сбежал он из-за убийства. Утверждал, что его обманул ювелир. Ювелира избили. Да так, что бедняга помер. Додда, конечно, отдали под трибунал. Приговорили лишить жалованья на шесть месяцев. Подумайте только, шесть месяцев без жалованья! Это же все равно, что разрешить убийство! Уэлсли распорядился изгнать его из армии, предать гражданскому суду и приговорить к смерти. Вот Додд и сбежал. – Полковник помолчал. – Я бы и рад был сказать, что мы преследуем его за убийство, но это не так. Мы охотимся за ним, потому что он склонил к дезертирству свою роту. Гниль, если пошла, остановить трудно, поэтому нужно показать всем сипаям, что измена наказуема.

Уже смеркалось, когда дождь наконец прекратился. К тому времени Шарп думал только о том, как бы не закричать от боли. Внезапно из-за холма показалась группа всадников, по виду силладаров, наемников, предложивших свои услуги британской армии. Сержант предусмотрительно направил коня к обочине – связываться с вооруженными до зубов людьми было бы глупо, – но старший небольшого отряда, приблизившись, приветственно поднял руку.

– Полковник! – крикнул он.

– Севаджи! – отозвался Маккандлесс и, пришпорив скакуна, поскакал навстречу индийцам.

– Есть новости? – спросил шотландец, пожимая руку Севаджи.

Индиец кивнул.

– Тот, кого вы ищете, полковник, в Ахмаднагаре. Принял полк Мейзерса.

Довольный собой, он улыбнулся, показав испачканные чем-то красным зубы. Это был молодой еще человек, носивший обноски незнакомой Шарпу зеленой формы: мундир с европейскими эполетами и серебряными цепями, перевязь с саблей и кушак из белого шелка с бурыми пятнами засохшей крови.

– Сержант Шарп, будьте знакомы – Сьюд Севаджи.

Шарп сдержанно кивнул.

– Сахиб, – сказал он, инстинктивно угадав во всаднике человека не простого звания.

– Сержант видел лейтенанта Додда и может его опознать, – объяснил Маккандлесс. – Важно не ошибиться и взять того, кто нам нужен.

– Убейте всех европейцев, – предложил Севаджи, – и тогда наверняка не ошибетесь.

Шарпу не показалось, что индиец шутит.

– Я хочу взять его живым, – раздраженно ответил шотландец. – Должно восторжествовать правосудие. Или вам удобнее считать, что британский офицер может до смерти забить человека и избежать наказания?

– Люди именно так и считают, – беззаботно ответил Севаджи, – но раз уж вы столь щепетильны, пусть будет по-вашему – возьмем мистера Додда живым.

Небольшой отряд из полудюжины грозного вида воинов, вооруженных чем попало, от луков до пик, вытянулись за шотландцем.

– Сьюд Севаджи – маратх, – пояснил Маккандлесс, обращаясь к сержанту.

– Из тех, кого вы называли романтическими, сэр?

– Романтическими? – удивленно повторил Севаджи, впервые, похоже, слышавший это слово.

– Главное, что он на нашей стороне, – ответил полковник.

– Нет, нет, – поспешил вмешаться индиец. – Я против Бени Сингха и, пока он жив, помогаю врагам моего врага.

– А почему он ваш враг, сэр? – поинтересовался Шарп. – Прошу извинить за любопытство.

Севаджи осторожно, как фетиш, погладил эфес сабли.

– Потому что он убил моего отца.

– Надеюсь, сэр, вы посчитаетесь с ублюдком.

– Шарп! – Маккандлесс укоризненно покачал головой.

Индиец рассмеялся.

– Мой отец командовал одной из бригад раджи Берара. Великий был воин, сержант. А Бени Сингх ему завидовал. Однажды он пригласил моего отца на пир и подсыпал ему яду. Это случилось три года назад. Моя мать покончила с собой, мой младший брат служит Бени Сингху, а моя сестра у него в наложницах. Они тоже умрут.

– А вы, сэр? – спросил Шарп. – Вам удалось спастись?

– Я в то время служил в кавалерии Ост-Индской компании, – ответил Севаджи. – Отец считал, что врага нужно знать, поэтому отправил меня в Мадрас.

– Где мы и познакомились, – бесцеремонно прервал излияния индийца Маккандлесс. – И теперь Севаджи служит мне.

– Только потому, – объяснил Севаджи, – что благодаря британским штыкам я смогу отомстить Бени Сингху, а заодно получу награду за Додда. Четыре тысячи двести рупий, не так ли?

– Только если мы возьмем его живым, – строго напомнил полковник. – Сумма может быть увеличена, когда Совет директоров узнает о том, что он совершил в Чазалгаоне.

– Подумать только, я едва не поймал его, – вздохнул индиец и рассказал, как проник со своими людьми в Ахмаднагар, выдав себя за верных Скиндии бриндарри.

– Бриндарри? – переспросил Шарп.

– Примерно то же, что и силладары, – отозвался Маккандлесс. – Конные наемники. – Он повернулся к Севаджи. – И что, видели Додда?