Чтение онлайн

Затем на поверхность поднялась стая, состоящая из тысяч мелких серебристых рыбок размером с большой палец, глаза которых светились мягким голубоватым светом.

Поднимались с глубин и гигантские медузы — таких крупных никто из матросов раньше не видывал. Их колышущиеся колоколообразные юбки мерцали голубыми, зелеными и желтыми огоньками. Глубоководные акулы плавно пошевеливали хвостами, украшенными горящими сапфировым светом дугами; быстрые зубастые рыбки метались из стороны в сторону, окутанные желтыми и зелеными ореолами.

Когда же все эти природные источники света окружили «Грёмскеттер», тьма на поверхности моря рассеялась окончательно. Миллионы и миллионы рыб, всех форм и расцветок, всплыли с глубин, а за ними появились и другие диковинные существа, обитающие в океане. Глаза у них были овальные, слегка выпуклые, жабры с золотистой каймой по краям нежно посвечивали, причудливой формы плавники были украшены световыми узорами. Тела у них были похожи на рачьи и снабжены заостренными, похожими на жезлы, шипами. Некоторые из представителей морского народа прибыли в раковинах-колесницах, влекомых морскими коньками ростом с человека. Коньки светились коричневым светом, а их сбруя, сплетенная из бурых водорослей и стеблей морской травы, отливала малиновым.

Потом корабль окружили мириады мелких морских рачков, называемых крилем. Каждое из этих миниатюрных созданий тоже излучало свет разной яркости и оттенка.

По зову волшебного меча приплыли и светящиеся киты. Напоминающие одновременно огромных дельфинов и тюленей, они сияли чистым пурпурным светом. Были здесь и ночные пингвины, мерцающие, как изумруды, и морские львы, чьи гривы горели лавандовым цветом. Заметив Алиту, они приветствовали своего сухопутного сородича печальным ревом.

За ними появились глубоководные крабы, украшенные чередующимися лазурными и изумрудными полосами. Всплыли диковинные черепахи, чьи панцири были усыпаны сверкающими диадемами, похожими на бриллиантовые. Подобно разрядам молний скользили между ними угри, можно было увидеть кальмаров и каракатиц — одни были размером с ладонь, другие просто гиганты; эти вполне могли состоять в родстве с Кракеном. Скоро появился и он сам, играя всеми цветами радуги.

Морские бабочки, оказывается, могли похвалиться более богатой расцветкой, чем их сухопутные родственницы. Они порхали в воде, и крылья их были окрашены в изумрудные, топазовые, турмалиновые тона. А когда эти существа выскакивали из воды, то казались лучезарной россыпью драгоценных камней.

Все эти невиданные и таинственные создания, призванные из своих убежищ голубовато-стальным сиянием клинка из небесного металла, разогнали черную муть тумана. На полмили вокруг все стало ясно, как в солнечную погоду. Теперь можно было не только без опаски работать на палубе, но и продолжать плавание.

— Териус! — закричала Станаджер. — Всех наверх! Ставить нижние паруса! Мы должны проскочить это варево, пока наш пастух не выдохся и твари, приплывшие по его зову, не ушли назад, на глубину.

В эту минуту, освещенная разноцветным сиянием, она была особенно прекрасна.

Симна по-прежнему стоял у фальшборта.

— Ты бы сказала матросам, — посоветовал он Станаджер, — чтобы они поменьше глазели за борт. Этиоля сейчас лучше не отвлекать.

Это чудо никогда не забыть тем, кто был в тот день на палубе корабля. Зрелище было ошеломляющее: изящный «Грёмскеттер» под всеми парусами, окутанный многоцветным переливающимся сиянием, стремительно шел на юго-запад. Даже старые морские волки были поражены окружающим великолепием и многообразием обитателей океана. Станаджер приходилось то и дело напоминать своим людям, что нужно работать, а не глазеть за борт.

А туман тем временем начал съеживаться и таять. Но вместе с ним таяли и силы Эхомбы. Сначала самые мелкие обитатели океана ушли назад в глубину, за ними — и более крупные. Последним морской человек на своей колеснице из раковины взлетел на гребень волны, отсалютовал «Грёмскеттеру» и исчез, уйдя под воду.

Но к этому времени солнце развеяло последние клочья тумана. Эхомба, кряхтя, поднялся на палубу и попросил принести льда. На корабле был ледник: в самой нижней и холодной части трюма. Напряжение, которое он испытал, борясь с мечом из небесного металла, не прошло даром: вся правая рука у него онемела и пальцы почти не сгибались. Лед, завернутый в полотенце, не мог, конечно, сравниться с лечением магией, но все же ему стало легче.

Пока Этиоль охлаждал руку, Симна стоял рядом и с величайшей осторожностью держал меч из небесного металла.

— Как тебе удалось справиться с ним, Этиоль, если ты, как все время твердишь, не являешься колдуном? Меч ведь такой тяжелый!

Пастух попытался пожать плечами, но мускулы не слушались.

— Тренировка, мой друг, обычная тренировка. Кузнец Отжиханья научил меня кое-каким приемам, и старейшины нашей деревни тоже дали пару советов. Это нелегко объяснить… Ты должен почувствовать правильное движение, путь, которым тяжелый металл пронзает воздух, преодолевая притяжение Земли.

Симна покивал.

— Ты знаешь, это забавно… В молодости для меня в этом был вызов, и в результате, боюсь, я делал глупости.

Левгеп, свернувшийся клубком возле возвышения, на котором помещался штурвал, поднял голову и заявил:

— На мой взгляд, с годами мало что изменилось.

— Я не принимаю критики от пожирателей падали!

Большой кот не удостоил его ответом, и Симна вновь повернулся к Эхомбе.

— Я не раз видел, на что способно это оружие, и могу сказать: я лично мог бы владеть им не в большей степени, чем резцом ваятеля или лютней.

Эхомба добродушно усмехнулся.

— Ты однажды пытался.

Симна искоса взглянул на него.

— Я тогда думал, что ты спишь.

Тот глянул вдаль.

— Я спал.

Смущенный северянин хотел что-то ответить, но ничего разумного в голову ему не приходило, поэтому он решил промолчать. Ни слова не говоря, он осторожно положил чудесный меч рядом с Эхомбой и подтянул повыше одеяло, в которое кутался пастух. Лед облегчил его боль, но пастух замерз и теперь весь дрожал.

— За меня не волнуйся, — улыбнулся Эхомба встревоженному Симне. — Возле нашей деревни океан куда холоднее, чем здесь, а я часами там плавал и бродил по отмелям.

— Я не волнуюсь, — ответил Симна, — но схватить простуду может любой. — Он глянул на море. — Подобное тянется к подобному… Свет тянется к свету. Это было необыкновенное зрелище. Я никогда не думал, что в море живет столько существ. Надо же! И все они излучают колдовское свечение.

— Не колдовское! — поправил его Эхомба. — Тот свет, что ты видел, имеет природное происхождение, его испускают сами эти существа. Никакого колдовства тут нет.

Северянин нахмурился.

— Откуда ты знаешь?