Шрифт:
1
Сто шесть лет назад корабль «Антей» покинул Землю.
И как ни велика его скорость, как ни ничтожно сопротивление космического вакуума гигантской пуле, траектория полета которой соединяет уже неразличимую даже в самый мощный телескоп Землю и Альфу Лебедя, путь займет в общей сложности сто девятнадцать земных лет.
Сто шесть лет миновало на Земле с того дня, как семьдесят шесть космонавтов, в последний раз взглянув на голубое небо, на пух облаков и зелень деревьев, вошли в планетарные катера, и те взмыли вверх, где на высоте полутора тысяч километров, на постоянной орбите их ждал «Антей».
Подлетая, они могли оглядеть этот дом издали. Одному космический корабль казался неуклюжим насекомым, другому напоминал сломанную детскую игрушку. «Антею» никогда не придется снижаться на Землю или на другую планету. Ему суждено было родиться в космосе, где его собрали, и умереть там. Поэтому конструкторы создавали его без оглядки на сопротивление среды. Непривычному глазу он представлялся нелогичным совмещением колец, труб, шаров, антенн и кубов.
Пока корабль набирал скорость, – а разгон его занял месяцы, – экипаж «Антея» мог видеть Землю. Сначала она занимала половину неба, но постепенно превращалась в тускнеющую точку среди миллионов подобных ей и более ярких точек…
Так начался путь. Прошло сто шесть лет.
Еще через тринадцать лет «Антей» достигнет цели.
2
Павлыш миновал двадцать четвертый резервный коридор и остановился перед дверью в оранжерею. Оранжерея была заброшена лет пятьдесят назад, и, кроме механиков, сюда никто не заходил.
Дверь сдвинулась не сразу. Словно ее механизм забыл, как открываться.
Когда Станцо рассказывал о заброшенной оранжерее, Павлыш представлял, что увидит пышные джунгли, заросли лиан и странные цветы, свисающие с крон.
Оранжерея была тайной, открытием. Путешествие к ней – более часа ходьбы по пустым коридорам и залам корабля – подготавливало к тайне.
Путь оказался обыденным.
Где-то на полдороге он встретил робота-уборщика, а в шаре «Д» попал в область использованных складов – они были слабо освещены, пустые коробки и контейнеры громоздились в гулких залах.
Здесь царило запустение. Краска стен, теоретически вечная, поблекла, листы пластиковой обшивки кое-где отстали. Пахло теплой пылью.
Павлыш никак не мог отделаться от ощущения, что пустота следит за ним. Что у нее есть глаза.
Корабль был населен памятью.
Он был самым старым кораблем Земли. Ему было более века.
За эти годы на Земле изобрели новые сплавы и источники освещения, даже коробки и контейнеры были бы иными, если бы «Антей» отправился в путь на сто лет позже. Все было бы иным.
Корабль был не дряхлым, но очень старым. Он был рассчитан на то, что проведет в космосе многие десятилетия. И все равно состарился.
И постепенно пустел.
Один за другим освобождались его склады, закрывались дальние помещения и коридоры – в них уже не было нужды. В тот день, когда Павлыш отправился разыскивать заброшенную оранжерею, на борту было вдвое меньше людей, чем сто шесть лет назад. Жилая, действующая часть корабля с каждым годом съеживалась. Так пустеющую деревню осаждает лес, занимая уже ненужные поля и покосы.
Павлыш открыл дверь в оранжерею и был разочарован, потому что никаких буйных джунглей там не оказалось.
Длинные сухие грядки.
Среди высохших стеблей – колючие кусты. Бурая трава у ног, плети выродившегося гороха ползут по стенам, кое-где на пыльных лабораторных столах остались колбы и пробирки – много лет назад кто-то ставил здесь опыты. Теперь же хватает оранжереи в шаре «В».
Стебли зашуршали, вздрогнули.
Что-то серое метнулось в дальний конец оранжереи. Павлыш отпрянул назад. Никого не могло быть на корабле. Никого лишнего.
Он отскочил за дверь и нажал кнопку. Сначала надо изолировать помещение. Затем вызвать помощь. Все, что неизвестно, непонятно, – может быть опасно. Не только для Павлыша – для всего корабля.
Дверь нехотя задвинулась. Павлыш стоял один в очень тихом коридоре. Ровно светился потолок.
Он был на корабле, куда ничто не могло проникнуть снаружи.
Тому, что он видел, должно быть реальное объяснение.
Хорош он будет, если прибежит к Станцо и скажет, будто видел что-то в заброшенной оранжерее. А что? Что-то.
Тогда Павлыш снова открыл дверь.
Закрыл ее за собой. Чтобы это Непонятное не смогло выбраться наружу. Затем осторожно пошел вперед.
Он старался не наступать на грядки. Керамические плитки пола похрустывали под ногами. Некоторые легко выпадали. В оранжерее стоял неприятный тухлый запах.
В двух шагах от того места, откуда выскочило нечто, Павлыш замер.
Метрах в десяти была округлая стена – конец оранжереи.
И тогда он увидел.
Там, в сплетении ветвей, сидели две серые кошки.
Они смотрели на него в упор, разумно и настороженно. В полумраке – здесь освещение было куда слабее, чем у входа, – их глаза горели желтым злым огнем.
– Еще чего не хватало, – сказал Павлыш вслух. Надо было догадаться с самого начала.
Когда-то кто-то решил, что на «Антее» нужны животные. Домашние. Такие, что не будут много есть, но скрасят одиночество людей.
И на корабле появилась кошачья семья.
И хоть за ней следили, старались контролировать численность этого племени, уже не в первый раз в отдаленных уголках корабля обнаруживались нелегальные, неучтенные кошки.
Кошкам надо чем-то питаться. Значит, они освоили вентиляционные ходы, и оранжерея не была так изолирована, как казалось.
– Живите, – разрешил кошкам Павлыш.
Он нагнулся, вытащил из земли бледный, почти белый стебелек.
Какая-то жизнь все же теплилась. Надо будет сказать Христе, пускай сюда заглянет.