Чтение онлайн

Чтобы попасть в лазарет, им пришлось выйти на улицу; там было холодно и темно — солнце уже зашло — но никто и не подумал одеться, и Сету показалось, что холод помогает ему сосредоточиться. Связь внезапно многократно усилилась, и разница между ним и Кадимом, казалось…

Несомненно. Он не просто помнит то, что помнит Кадим. Он чувствовал, даже сильнее, чем когда разделял с ним его посттравматический флешбэк, что он и есть Кадим. Но и Сетом он также не переставал быть; он был ими обоими.

Они вошли в низкое здание, в котором располагался лазарет, и скоро инвалидное кресло Сета подкатили к одной из кроватей и развернули на 180 градусов, и он с удивлением увидел, как в лазарет вносят Бесси Стилвелл. Она сидела, предположительно, на кресле-качалке из коттеджа, в котором её держали. Двое морских пехотинцев решили, что проще всего будет взять её вместе с креслом и принести сюда.

Это вызвало у Сета тысячу воспоминаний, вытащенных из бурлящего котла его с Кадимом объединённого прошлого: кресла, горнолыжные подъёмники, старые леди, футболисты, поднятые на плечи товарищами по команде и многое другое.

Мгновение спустя вошёл Дэррил — две женщины в форме морской пехоты поддерживали его под руки, помогая идти. Тем временем кто-то, вероятно, нашёл ещё одно кресло-каталку, и морпехи воспользовались им для доставки Сьюзан; вот как раз её вкатывают в лазарет.

— Хорошо, — сказала доктор Сноу. — Спасибо всем за то, что доставили этих людей сюда. Теперь можете идти — здесь становится тесно. Разойдись!

Морпехи ушли, и Сет оглядел тех, кто остался: его жена Жасмин, Элисса Сноу, агенты Дэррил и Доусон, Бесси Стилвелл.

В этот момент вошёл Сингх. Лысый азиат в форме флотского лейтенанта поддерживал его под локоть, и где-то по дороге ему раздобыли трость; он опирался на неё. Другой военный — морпех с былобрысым «ёжиком» — шёл сзади. Они нашли кресло для Сингха, который, похоже, сейчас был неспособен говорить.

Жасмин Джеррисон присела так, чтобы оказаться на уровне глаз мужа. Сет сумел немного приподнять правую руку, и она взяла её и переплела свои пальцы с его, и улыбнулась ему улыбкой, в которую он влюбился тридцать пять лет назад.

И внезапно у него в голове оказались и её воспоминания. Каждая частичка её лица — зелёные глаза, широкий рот, маленький нос, веснушки, мимические морщинки — всё это провоцировало воспоминания о событиях, которые помнили они оба, но эти флешбэки были даже более яркими. Если то, что он испытывал раньше, было как зернистый телесигнал, а с того момента, как он запнулся, произнося речь, стало похоже на Imax, то эти воспоминания, общие с Жасмин, были словно Imax 3D.

Вероятно, в этом был смысл: ему не приходилось измышлять столовую, если она помнила его в столовой в их старой квартире на Манхэттене; он тоже знал, как она выглядит. Ему не нужно было моделировать лица детей; он точно знал, как его теперь уже выросшие дети выглядели на каждом этапе их жизни.

Пока они держались за руки, он сосредоточился на ней, только на ней, на памяти — жизни! — общей для них двоих, пытаясь отбросить всё остальное, хотя бы на минуту, пытаясь снова обрести равновесие, фокусировку, собственное «я». И, глядя на неё, он увидел, как её глаза округляются, показывая белки вокруг радужки. Он выдавил из себя:

— Что не так?

Жасмин открыла рот, но не издала ни звука.

Сет попытался крикнуть «Элисса!», но получилось слишком тихо. Но этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание доктора.

— Миссис Джеррисон, — сказала доктор Сноу, — вам плохо?

Его жена по-прежнему выглядела перепуганной до смерти. Сет подумал, что она, должно быть, просматривает его воспоминания о покушении. Он согнул руку, пытаясь расплести пальцы в надежде, что это разорвёт внезапно возникшую между ними связь, но она подняла вторую руку и накрыла ладонью их сплетённые пальцы; алмаз на её кольце при этом ярко сверкнул.

— Миссис Джеррисон, — снова сказала Элисса, и тут, похоже, вся её медицинская подготовка улетучилась. — Очнитесь!

Жасмин удалось повернуть голову влево и приподнять её, чтобы посмотреть на Элиссу.

— Это… это поразительно.

Сет по-прежнему сидел в инвалидном кресле, Жасмин по-прежнему на корточках рядом с ним, а Элисса наклонилась, чтобы лучше их рассмотреть. Жасмин подняла левую руку и попыталась взять за руку Элиссу, но та отшатнулась и выпрямилась.

— Нет, — сказала она. — Нет, если это заразно…

На другом краю помещения агент Дэррил Хадкинс, лежащий теперь на койке, впервые подал голос.

— Это не болезнь, — сказал он, растягивая слова и очень тихо. — Это чудо.

Но доктор Сноу уже отступила; она спросила лейтенанта-азиата и морпеха со стрижкой «ёжиком»:

— Вы двое в порядке?

Они кивнули.

— Хорошо, — сказала Элисса. — Непохоже, чтобы это передавалось через одежду — это случилось с Первой Леди только после прямого контакта с кожей. Поэтому никого не касайтесь, понятно?

— Да, капитан Сноу, — сказал лейтенант, а белобрысый морпех добавил с густым южным акцентом: — Как скажете, мэм.

Элисса взглянула на Сингха, полулежащего в кресле.

— Профессор Сингх, мне нужно, чтобы вы сосредоточились. Моей квалификации здесь явно недостаточно.

Он медленно поднял бородатое лицо, но этим всё и ограничилось.

— Профессор Сингх, — повторила она. — Вы мне нужны. Вы нужны президенту.

Ранджип несколько раз моргнул, но ничего не сказал, и Сет подумал, что его переполняли… кто это в его случае? Ах, да, рыжий клоун в клоунской машине — его переполняли воспоминания Люциуса Джоно, перемежающиеся с его собственными.