Триэн
Шрифт:
Новихин – загорелый, энергичный, в белом летнем костюме – подошёл к автобусу, разговаривая с каким-то пожилым китайцем, начал оживлённо ему что-то втолковывать. Мужчина возражал, кивал на коллег, перебрасывающихся фразами на своём птичьем языке, разводил руками. Затем началось самое непонятное.
Китаец остановился, воздевая руки к небу, и тотчас же остальные китайцы гурьбой навалились на Новихина, спеленали липкими лентами, так что руки у него оказались прижатыми к телу, и внесли, бешено сопротивляющегося, в автобус. Дверь автобуса встала на место, он заурчал мотором и отъехал, едва не задавив двух бросившихся к нему полицейских.
Оба кинулись за автобусом в погоню, выхватывая оружие и крича что-то в микрофоны раций, но треснули два почти неслышных выстрела, и полицейские рухнули на асфальт.
За автобусом бросились и охранники со стоянки биржи в чёрно-синих мундирах, захлопали выстрелы, автобус юркнул в проулок между Патриаршим мостом и церковью, сбив ещё двух полицейских, вынесся на улицу Болотную и, не снижая скорости, понёсся в сторону Большой Якиманки, прорвав полицейское оцепление.
– А ведь это похищение, парни! – пробормотал один из наблюдателей «Видуна», сидевший в припаркованном к зданию Театра эстрады мини-вэне, в салоне которого был установлен комплекс видео– и аудиоконтроля.
– Восьмой, я Одуванчик, – бросил в усик микрофона на плече второй наблюдатель, с дугой наушников на голове. – У нас форс-мажор: Новихина увезли китайцы на бело-красном «Хёндэ», номер М 145 АХ, регион 197.
– Продолжайте наблюдение за зданием, – ответил ему начальник смены. – Это не наша проблема.
– Но его явно выкрали!
– Отбой.
Второй наблюдатель посмотрел на первого.
– Бред какой-то…
– Автобус перехватят, кругом патрули ДПС.
– Ты не понимаешь? Китайцы взяли самого Новихина, то есть Ворока Уффу! Он же драгон.
– Значит, то были не китайцы, – резонно заметил первый наблюдатель. – Они знали, кого берут, и наверняка предусмотрели какие-то нестандартные ходы.
– Средь бела дня! – восхитился его напарник. – Возле Кремля! На глазах у всех! Обалдеть можно!
– Только так, внаглую, и добиваются успеха.
– Кто же это был? Герпы? Или наши сподобились?
– Узнаем когда-нибудь, не отвлекайся.
И наблюдатели приникли к экранам монитора.
2. Будущее в прошлом?
Объявление в «Комсомольской правде» гласило: «Дата Вашего рождения может сделать Вас миллионером! Проверьте прямо сейчас. Возьмите Ваш год рождения, вычтите из него номер Призовой акции – 517, к полученному числу прибавьте ваш возраст, достигнутый в этом году, результат умножьте на 1000. Внимание! Если у Вас получился один миллион пятьсот тысяч – поздравляем! Вы – победитель! Скорее позвоните по телефону и получите 1 500 000 рублей!»
Далее в объявлении указывался номер телефона.
Уваров вычел 517, сложил с возрастом, умножил… К его удивлению, у него получилось искомое число 1 500 000!
Сложил ещё раз, вычел, умножил…
– Ни фига себе!
В бокс заглянул сосед по лаборатории, физик Юревич.
– Газеты читаем? Жёлтую прессу?
– Ты понимаешь, Толь, здесь объявление…
– Приз полтора лимона? – Юревич, лысоватый, полноватый, с ямочками на щеках, похожий на хитроватого мальчишку (при этом он был старше Уварова на шестнадцать лет), засмеялся. – Это известное разводилово, Сан Саныч. Неужели не знал? Под условие, обозначенное в газете, попадает любой гражданин, родившийся в прошлом веке.
– Не может быть!
– Хочешь, докажу? Мне шестьдесят семь, родился в девятьсот пятидесятом, отнимаем 517, умножаем…
– Миллион пятьсот тысяч!
– Убедился? Я думаю, это задумка для лохов. Все старательно вычисляют и мчатся звонить по указанному номеру, млея от предвкушения, а получает приз…
– Кто-то из редакции, у кого точно такое же совпадение!
– Точно, тот, кто всё это придумал и кто ближе всех к редакции газеты.
– Вот гады!
– Полностью с тобой согласен, хотя, с другой стороны, мошенники доят дураков, которых у нас несчётное количество. Обедать пойдёшь?
– Нет, не голоден, – отказался Уваров, задумав сделать во время обеденного перерыва хронорейд, – да и худею.
– А я вот всю жизнь решаю: что бы съесть, чтобы похудеть? – Юревич захохотал и исчез.
Уваров скомкал газету, бросил в сетчатую урну под столом, глотнул холодного чаю. Он уже понял, как заставить организм вытаскивать из памяти события совсем недавнего прошлого, но проэкспериментировать решил не дома, а на работе. Очень хотелось сообщить Юлию Тарасовичу о неудаче, чтобы тот не ставил перед ним совсем уж приземлённые задачи, однако совесть не позволила это сделать, и теперь следовало в реальных условиях проверить…
– Не дурак ли я, – вслух закончил он.
Допил чай, закрыл бокс изнутри, уселся поудобней, чтобы не упасть со стула во время сеанса. По сути он как бы засыпал и мог чего-нибудь себе повредить. За полторы-две минуты он расслаблялся до такой степени, что забывал обо всём на свете и падал с дивана – во время домашних «походов».
Концентрация на выходе в «бездны памяти» освободила сознание от материальной оболочки. Психика тихо протаяла в глубины внутренней вселенной, безошибочно находя мост, ведущий в прошлое.
Как это совершалось на самом деле, Уваров не знал, но воображение часто выводило его или в толщу океанских вод или в пещеру, или на мост, как нынче, ведущий в колоссальную библиотеку трансперсональной – наследственной памяти.
«Северная Америка, – скомандовал он сам себе, время – двадцать пять лет назад».
Темнота перед глазами стала рассеиваться… и он увидел потолок, квадрат осветителя и край шторы на окне.
Память не захотела выдавать сведения об Америке прошлого века. Этих сведений в ней, скорее всего, и не было.