Тридцать дней
Шрифт:
— Что ты сделала, Игнис? — спросил Господин, так и не выпустив меня из захвата своих пальцев.
— Глупость, Господин, — мой голос прозвучал надтреснуто.
— Расскажи, — велел он.
В моей голове стремительно пронеслись все варианты возможных глупостей, я выбрала почти правду. По крайней мере, она хоть как-то объясняла произошедшее в темнице черного замка девять дней назад.
— Я опоила пленника, — начала я, сильней прижав крысу к своей груди. — Мне хотелось влить в него немного силы, чтобы поиграть. Он был слишком изможден, а я не хотела лишиться своей игрушки после той забавы.
— Что ты дала ему?
— Восстанавливающее зелье. После заставила испытать желание, но его возбуждение опьянило меня. Я хотела насытиться муками неутоленного вожделения, но поддалась ему сама, потеряла контроль…
— Да, я видел, — Вайторис отпустил меня, отошел на шаг и остановился, отвернувшись от меня. — Это объясняет, как пленник ушел после того, как стражи бросили его, не исполнив мой приказ сразу. И то, что он смог воспользоваться своей силой тоже, но… — Господин стремительно развернулся и вновь упер в меня пламенеющий взор: — Как он нашел тебя в замке?
— Не знаю, — я опустила голову, пряча взгляд, в котором Вайтор мог увидеть смятение и панику, пока я искала ответ на его вопрос. — Я не спрашивала, Господин. Мы мало разговаривали с водником. Для него и для его людей я воплощенное зло. Со мной не ведут дружеских бесед. И «сука Темного» я слышу гораздо чаще своего имени.
— Тебя это оскорбляет?
— Мой господин велик, и я никогда не устану благодарить его за то, что он выбрал меня.
— И все-таки?
— Всё, что я делала, я делала во имя моего Господина. Во мне нет сомнений в истинности своих деяний, ибо сотворены они по указанию того, кому ведом смысл мироздания.
— Верные слова, мое пламя, — голос Вайториса на мгновение смягчился. — Если эти истины всё еще полнят твой разум, я буду доволен. Но…
Тьма. Что еще ему не нравится?
— Ты мне лжешь, Игнис! — голос Господина прогремел под высокими сводами тронной залы, многократно отразившись от стен и обрушившись на меня, и заставив втянуть голову в плечи. — Отражения.
— Что с Отражениями, — судорожно вздохнув, спросила я.
— Реальность породила слишком много Отражений, — ответил Вайтор, неспешно обходя меня по кругу. — Не одно, не два, мое пламя. Десять! Ты помнишь, что это означает?
— Судьбоносное событие, — выдохнула я.
— О, да, Игнис, судьбоносное. Что-то, что породило мощный выплеск силы в истинной Реальности, и он разошелся десятью Отражениями. Так что же произошло, Игнис? Что было сотворено, что Грани за один раз увеличились настолько, насколько не разрастаются и за сто-триста лет? Более того…
Бесконечный Хаос! Десять Отражений, десять новый вариантов развития простых событий, порожденных одним судьбоносным…
— Он исчезает, — продолжал Вайторис. Я вскинула голову и изумленно уставилась на Господина. — Твой проклятый водник постепенно исчезает из Отражений! Я пытаюсь понять, почему это происходит, и не могу, потому что то, о чем я думаю, невозможно.
— О чем ты думаешь, Господин?
— Восемь Отражений показывают события, в которых никогда не было Скайрена Аквея, — он так и не ответил на мой вопрос, продолжая рассуждать вслух.
— Возможно, он там не родился…
— Он там был, Игнис! Он был в Гранях, сейчас вариантность меняется, и это тоже следствие судьбоносного события. Отражения подстраиваются по истинную Реальность, и мне это не нравится. Поэтому я хочу точно знать, что произошло у меня за спиной, что перекраивает действительность, которой я не позволяю меняться уже столько столетий. Отвечай!
— Я не знаю! — выкрикнула я и сжалась под взглядом вновь изменившихся глаз Вайториса. Огонь потух, и теперь их заполняла хорошо знакомая мне черная бездна. — Как я могу предсказать будущее? Возможно, он должен был умереть, но из-за побега сумел переломить ход событий и внес в них судьбоносные изменения.
Вайторис промолчал, не спеша обличать меня или верить. Смотрел сверху вниз и молчал, пугая этой тишиной еще больше. Я вздрогнула, когда Господин снова поднял мою голову за подбородок. Почти ласково провел большим пальцем по нижней губе и отступил, коротко велев:
— Иди за мной.
Я послушно поднялась на ноги, не выказав испепелявшего меня страха, не задав вопросов. Прежняя Игнис никогда их не задавала и покорно принимала свое наказание или награду. Чуть не выругалась вслух. Какая прежняя Игнис? Я всё та же, только немного сошла с ума, но, возможно, скоро опьянение пройдет, и тогда исчезнут воспоминания, чувства и тяга к воднику. Я вновь стану послушным клинком своего Господина, и моему смятению придет конец.
— Что тебя гнетет, мое пламя?
Мы уже шли по коридору мимо молчаливых стражей, провожавших знакомыми тяжелыми взглядами мою обнаженную фигуру. Всё как прежде, ничего нового. Это ведь хорошо. Нет неожиданностей, нет перемен… Уныло, монотонно, тоскливо, серо…
— Мой Господин недоволен мной, — ответила я.
— Только это?
— Это единственное, что может тревожить меня. Я живу для своего Господина, и его гнев уже наказание.
— Ты хорошая ученица, Игнис, старые уроки отскакивают у тебя от зубов, но мы вновь пройдем их, чтобы ты уже не смогла забыть догмы, принятые тобой по собственному желанию и согласию.
Насмешливый голос Вайториса заставил напрячься. Оставалось гадать, что он задумал, но чтобы не держал в своей голове Вечный, мне не понравится. В воцарившемся молчании мы поднялись в его покои, и я немного расслабилась. Меня не кинули в темницу, не отвели в пыточную, хотя как-то слабо представлялось, что Вайтор обойдется со мной, как с простым пленником, прибегнув к обычным человеческим ухищрениями. Даже не отправили к браннерам. Отчего-то я опасалась, что Господин устроит себе забаву именно со своими огненными тварями.