Чтение онлайн

— Кто-нибудь из вас ел запеченную в духовке голубую рыбу с Sause Bearnaise [26] ? — вмешивается Грегор. — Еда просто райская. Мы с генералом любили ее. Это было наше излюбленное блюдо после особенно кровавого сражения.

— Надеюсь, мы будем вблизи от этого озера, когда рыба начнет метать икру, — мечтательно говорит Порта.

— Когда вернемся домой, — говорит Малыш, имея в виду под «домом» немецкие позиции, — я «организую» гуся, начиню его сливами и яблоками и все съем сам.

— Я предпочту индюка, — говорит Барселона. — Он больше.

— Черт возьми, не могу больше выносить этого! — в отчаянии кричит Порта, вскакивая на ноги. — Пошли, Малыш, бери свою трещотку и наложи гранат в карманы.

— Куда идем? — спрашивает Малыш, шумно вставляя в автомат рожок.

— Почитаем соседское меню, — отвечает Порта, беря на ремень свой ППШ.

— Взять мешок? — жизнерадостно спрашивает Малыш.

— Нет, мешки у ивана есть, — отвечает Порта.

— Кто не хочет рискнуть жизнью ради жратвы, тот сущий идиот, — утробно смеется Малыш.

— Вас подстрелят, — предостерегает Старик.

— Придурок, — беззаботно отвечает Малыш. — Это мы будем стрелять!

— Мы ждем настоящего русского гостеприимства, которым они славятся, — говорит Порта с кратким смешком и скрывается в метели.

— Однажды они не вернутся, — пессимистически бормочет Старик.

Проходит несколько часов, но, кроме завывания полярной бури, ничего не слышно. Тишину нарушает длинная автоматная очередь.

— Это наш МП [27] , — говорит Старик, поднимая взгляд.

Вскоре раздаются три гранатных взрыва, серия ракет заливает местность ярким белым светом.

— Они наткнулись на русских, — шепчет в ужасе Грегор.

— Черт побери этих двух маньяков, хоть бы они вернулись, — обеспокоенно говорит Старик.

— Тебе нужно подать на них рапорт, — настойчиво говорит Хайде. — Это серьезное нарушение дисциплины. Противник сможет использовать это в пропагандистских целях. Я прямо-таки представляю заголовки в «Правде»: «НЕМЕЦКАЯ АРМИЯ ГОЛОДАЕТ! Отряды смертников посланы красть хлеб у Красной армии!»

Мы не столько видим, сколько ощущаем дульную вспышку крупнокалиберного орудия. Следуют громкие вопли и долгая серия взрывов. Злобно стучат несколько «максимов».

Над снежной пустыней воцаряется долгая тишина. Даже ледяной ветер утихает. Кажется, все Заполярье делает глубокий вдох и готовится к чему-то совершенно особенному.

Сильнейший взрыв, который, кажется, никогда не прекратится, нарушает тишину ночи.

— Господи, спаси нас, — шепчет потрясенный Барселона. — Должно быть, они перепутали склад боеприпасов с кухней!

— Тревога, тревога! — истерично кричат наши часовые в полной уверенности, что начинается атака.

Северо-восточнее нас взлетает в небо гигантский столб пламени, земля содрогается от долгого, раскатистого взрыва.

Из одной иглу выбегает группа офицеров с оберстом во главе.

— Что там, черт возьми, делают русские? — нервозно спрашивает оберcт. — Неужели сражаются между собой? — Поворачивается к пехотному майору. — Есть там кто-то из наших?

— Никак нет, герр оберcт, эта боевая группа не вступала ни в какой контакт с противником.

Оберcт Фрик глубже вдавливает монокль в глазницу и внимательно смотрит на майора.

— Вы это знаете наверняка или просто думаете?

Майор заметно смущен и вынужден признаться, что не знает почти ничего о том, что происходит в группе. Он связист и никогда не бывал в боевом подразделении.

Долгая серия взрывов и рычание пулеметов заставляют его обратить взгляд на северо-восток, где на фоне краснеющих туч видны острые языки пламени.

— Там черт-те что творится, — бормочет оберcт. — Выясните, что именно.

— Слушаюсь, герр оберcт, — с жалким видом отвечает майор, понятия не имея, что выяснять.

Через несколько минут он сваливает ответственность на гауптмана [28] .

— Мне требуется ясная картина того, что происходит! Понятно, герр гауптман? Там черт-те что творится!

Гауптман исчезает за купой деревьев и там неожиданно наталкивается на лейтенанта.

— Там черт-те что творится. Понятно? — рычит он лейтенанту. — Жду доклада через десять минут. Кто-то беспокоит противника!

Лейтенант горнострелковых частей бежит трусцой по узкой дорожке и натыкается на второе отделение. Указывает на Старика стволом автомата.

— Встать, обер-фельдфебель! Ну и хлев здесь у вас. Противник ведет огонь, и мне нужно знать, почему. Понятно? Мне нужно знать. Даже если вам придется выяснить это лично у русского командира!

— Слушаюсь, — отвечает Старик, делая вид, что готовится идти.

Лейтенант скрывается за деревьями и решает найти убежище, где гауптману не придет в голову искать его.

Старик спокойно садится и попыхивает трубкой.

В течение часа мы слышим рассеянный огонь то в одной, то в другой стороне.

— Они давно мертвы, — уныло говорит Барселона, прислушиваясь к длинным, злобным автоматным очередям.

Грохочет крупнокалиберное орудие, взрываются несколько гранат. Сквозь весь этот шум мы слышим громкий, счастливый смех.

— Это Порта, — бормочет Старик, нервозно перебирая пальцами серебряную крышечку трубки.

Близится рассвет, ветер почти прекратился. Лишь изредка ледяные порывы взвихривают снег вокруг нас.