Чтение онлайн

– Мне необходимо внести в протокол приметы подозреваемого. Как его зовут, Кирилл?

– Он представился так, – я делаю небольшую паузу и суровые глаза полицейского впиваются в меня. – Худощавое телосложение, примерно метр восемьдесят, русые волосы, очки, одет был в синий свитер.

– А что-нибудь примечательное? – язвительным тоном спрашивает он меня, не отрывая глаз от бумаги.

– Нервный тик, часто моргал, – задумываюсь на мгновение. – Ещё знаете, он странно произносит «Ш». Как-то свистяще.

Майор смотрит на меня, явно давая понять, что им это «обязательно поможет».

– Вы говорите, что проснулись в квартире нашего маньяка, а затем просто встали и вышли? Вы не видели его сегодня утром? И вы уверены насчет адреса? У нас в документах нет записи по указанному дому.

– Могу показать по карте, – я достаю телефон и мысленно рисую маршрут, по котором шла этим утром. – Дом должен быть тут. Я не сошла с ума. Он точно тут есть, – на месте дома «Кирилла» на Яндекс.Картах отмечен пустырь.

Полицейский щурится, всматриваясь в экран, и, удивленно подняв брови, откидывается на спинку стула.

– Там ЖК «Калининский» строят. Но дома ещё не сдали в эксплуатацию, – он скрещивает руки на груди. – Вы мне хотите сказать, что были в этом доме сегодня ночью?

Мне начинает казаться, что я совершаю большую ошибку, давая эти показания.

– Да.

– Квартира, в который вы были, вероятно принадлежит строительной компании, а никакому не Кириллу. Получается, вы незаконным образом проникли на территорию, напились там паленого шампанского и сейчас рассказываете какие-то сказки. Говорите, у вас украли все вещи, а это что? – полицейский указывает на мой телефон. – И почему господин Кирилл, который пил с вами из одной бутылки, как говорите, купленной в «Дикси», живет и здравствует.

– Я не знаю, что с ним. Всё, что мне известно, написано на бумажке.

– Дача ложных показаний – это уголовное преступление. Последний шанс. Вы уверены, что хотите, чтобы мы провели проверку?

– Да, – отвечаю я, глядя ему в глаза.

Из участка меня направляют в больницу. Весь день меня преследует череда недовольных угрюмых людей, которым по долгу службы пришлось работать первого января. Город, погруженный в сонную дрему, еле передвигает маленькими ленивыми ножками. Единственный день в году Москва не утопает в суете и бесконечном шуме толпы.

В больнице медсестра, оторвавшись от, наверное, десятой чайной церемонии за утро, не торопясь распаковывает пробирки и молча втыкает иглу мне в локтевую тонкую вену. – Разжимайте кулачок, – командует она и, после проведенных манипуляций, записывает что-то в журнал, вздыхая.

Следуя в гинекологическое отделение, я замечаю длинную очередь в травматологию, откуда доносятся истошные крики. – У нас тут аншлаг! Устраивали ночью прыжки в снег с балкона, – задорно говорит мне акушерка, несущая тяжелый бикс. В ответ я выдавливаю улыбку и ускоряю шаг, чтобы побыстрее оказаться в другом конце коридора. Нерешительно постучав в дверь кабинета, я слышу громкое и четкое «войдите». За столом сидит тучная женщина лет шестидесяти с короткой стрижкой и разглядывает бумажку через очки на цепочке.

– Я вас слушаю, – обращается ко мне врач, окинув меня взглядом с ног до головы.

– Меня к вам из полиции отправили.

– Господь с тобой. Год только начался, а уже из участка приходят. Ну, садись, садись. Давай направление свое. Я сейчас только открою форму, и мы всё начнем. Погоди, дочка, – женщина начала щелкать мышкой. – Регина Васильевна Полевая, – произносит она через пару минут кропотливого набора моего имени на клавиатуре одним пальцев. – Вы у нас не здешняя. Ну, ничего. Итак, дата, время и место совершения действий сексуального характера.

– Я точно вам не скажу.

– Так, использовался ли презерватив при контакте?

– Я, собственно говоря, не знаю, был ли контакт. Мне сюда отправили, чтобы как раз и узнать.

– Узнать? – женщина сняла очки и повесила их на шею, а затем резко встала из-за компьютера, обрадовавшись, что ей больше не придется мучиться с заполнением формы. – Раздевайтесь и узнаем.

Доктор жестом приглашает меня присесть на гинекологическое кресло. От холода моя кожа покрывается мурашками. Я изо всех сил пытаюсь растянуть свитер, чтобы прикрыться, взобравшись на это орудие пыток. Когда врач начинает осмотр, меня то бросает в жар от стыда, то немеют ноги от предвкушения того, что я могу сейчас узнать. Хочется закрыть уши и ничего не слышать. Уехать из этой чужой Москвы обратно к себе домой и никогда не вспоминать, как я провела этот Новый год. Пытаюсь воссоздать по крупицам лицо Кирилла, которого я считала вчера своим спасителем. Неужели он способен на такие гнусности?

– Можете одеваться. Что могу сказать, – врач делает паузу и садится обратно за стол, скрывшись за горой медицинских карточек, а меня потряхивает от ожидания. – Повреждений ни внешних, ни внутренних не обнаружено. Я, конечно, взяла соскоб, но с большой вероятностью всё с ним будет в порядке. Есть, конечно, небольшая эрозия, но это к преступлениям на сексуальной почве не относится. Будьте спокойны, – быстро написав что-то на серой бумажке, она протягивает её мне.

Выйдя из обшарпанного здания больницы, я ощущаю вновь подступающую тошноту, на этот раз от голода. Из-за своих путешествий по полицейским участкам, я совершенно закрутилась и напрочь забыла хоть что-нибудь съесть за весь день. Город так и не ожил. Ударили морозы и даже праздно гуляющих веселых людей не часто встретишь на улице. Лишь одинокие курьеры, растирая замерзшие уши, плетутся по заснеженному тротуару. Ощущаю себя одиноко, как никогда. Звоню тете и вру про то, что рюкзак вернули в полиции. Она снова приглашает к себе, и я снова соглашаюсь. Хотя все знаки судьбы говорят, что изначально с самого начала это была плохая затея. На сей раз держу рюкзак крепко всеми руками и зубами, постоянно оборачиваясь по сторонам.

Воспоминания о вчерашнем дне сохранились только фрагментами. Конфеты. След от рюкзака. Запотевшие очки Кирилла. Жесткая имитированная икра. Стулья в пленке. Было ли со мной это всё в реальности? Или шампанское было действительно просроченным, и вся эта гадость мне просто приснилась. Хотя мне давно ничего не снится, даже при высокой температуре. От полного шока во вчерашнем кошмаре я не узнала об этом парне ничего. Ни фамилию, ни профессию, ни его любимый цвет, ни где он учился в начальной школе. Про это же спрашивают при встрече с незнакомцем? В моей жизни не было свидания более странного. А хожу я на них немало. Потреблять пачками автобиографии парней с «Тиндера» – мой личный способ пережить горе.

До автобуса вновь остаётся полчаса, но опыт меня ничему не учит. Мне хочется взглянуть на дом Кирилла издалека, чтобы убедиться, что хотя бы он реален. Уже стемнело и выпал свежий снег, который громко хрустит под ботинками. Я слышу каждый свой шаг, уносящий меня от вокзальной стоянки всё дальше. На табличке было написано «Пролетарская», хоть бы не заплутать в этих переулках. Но я сразу его узнаю, этот дом. Ни в одном из окон не горит свет, если бы не фонари, весь квартирный блок слился бы с черным небом. Как я только могла не заметить этого вчера?