Чтение онлайн

Джека чуть не вырвало.

– Рыба, – крикнул он. – Дохлая рыба.

Мы с Билли решили посмотреть, но чем ближе мы подходили, тем тошнотворнее становился запах. Взяв пример с Чейза, я уткнулась носом в сгиб локтя и внезапно остановилась, когда порыв ветра унес туман в сторону.

Песок здесь был не мелким и белым, как когда-то, а черным, раскрашенным волнами липкой нефти, принесенной приливом. Она скапливалась в каждой ямке и переливалась, как перламутр, даже без яркого света. Повсюду на нашем пути валялись покрытые ею животные. Рыбы, черепахи, морские обитатели, которых я не знала. Птицы с измазанными, слипшимися перьями, открытыми клювами и мертвыми глазами. Их не ели даже жуки.

Так продолжалось много миль.

Я подавила приступ тошноты, желчь у меня в горле была с привкусом гнили. Я представила, каково это – захлебнуться нефтью. Как она будет плескаться у меня в легких и покроет стенки моего желудка, такая блестящая и ядовитая. Меня охватило желание повернуть назад, но за спиной у нас оставалось только больше смертей.

Я бросила взгляд на Чейза, который смотрел перед собой, и почувствовала его жалость к этим живым существам.

– Ужасно, – прошептал Билли.

Еще мгновение мы стояли в благоговейном шоке, а затем небо расколол оглушительный раскат грома.

* * *

Если на песке и оставались какие-то следы, их смыло штормом. Поэтому мы ушли от берега и принялись рыскать по кустам и под деревьями рядом с пляжем в поисках обрывков одежды, остатков костра, хоть какого-нибудь свидетельства того, что здесь кто-то проходил. Но дождь усиливался, и скоро наша одежда промокла насквозь. Шум капель заглушал остальные звуки. Я даже не замечала, что Чейз пытается мне что-то сказать, пока он не встал прямо передо мной. Капли водяными шариками отскакивали от его рук.

– Я сказал, Ребекка опять отстает, – повторил он, пока я в который раз проверяла красный мигающий огонек радио. – Шону придется отвести ее обратно в мини-маркет.

Не считая меня и Шона, Чейз был единственным, кто следил за Ребеккой. Сначала остальные обходили ее по широкой дуге, словно она приносила несчастье, но теперь ее присутствие начало их раздражать. Она не была такой мобильной, как мы, что превращало ее в обузу. Большинство даже не удосужились запомнить ее имя.

Я с грустью оглянулась назад, туда, откуда мы пришли. Чейз был прав: Ребекке следовало остаться, как бы сильно я ни желала держать ее в поле зрения. В последний раз, когда нас разлучили, ей причинили боль, так что это был единственный способ, которым я могла обеспечить ее безопасность. И все же, хотя поиски – дело небыстрое, Ребекка двигалась вполовину медленнее нас, особенно через заросли и узловатые корни за пределами пляжа. Скоро она уже не сможет поспевать за нами.

Когда я посмотрела обратно, Чейз уже ушел, растворившись в пелене дождя. Я нахмурилась: он явно беспокоился. Каким-то образом Ребекка стала и его ответственностью.

Рядом шел Билли, и я схватила его за рукав, чтобы привлечь внимание.

– Ты видел Ребекку или Шона?

Он раздраженно огляделся вокруг:

– Они были позади меня.

Вода ручьями стекала с кончиков моих волос, и я откинула их назад и поднесла ладонь козырьком ко лбу. Нас окружала сплошная серость, тусклое освещение лишило цвета даже деревья.

Я рванула сквозь молодую поросль туда, откуда мы пришли. Грязные лужи в просветах между деревьями стали глубже, и при каждом хлюпающем шаге мои носки промокали все больше. Справа от меня находился пляж, наверняка, Ребекка не стала бы пробираться через нефть и мертвых животных. Слева росла густая и высокая трава, и мне подумалось, что в ней может жить все что угодно.

И оно может навредить Ребекке.

– Бекки!

Крик Шона разнесся над мокрым топким полем. Вытянув руки, чтобы очистить путь, я бросилась вперед.

– Шон! Где ты?

Я была рада, что дождь оставался громким. Хоть мы и надеялись отыскать выживших, мы не знали, кто еще прятался в эвакуированной Красной зоне. В последние несколько дней мы старались вести себя как можно тише, чтобы не привлекать ненужного внимания.

Наконец я увидела его – голову и плечи над травой, щекотавшей мою шею. Он лихорадочно озирался и звал Ребекку.

– Что случилось? – спросила я, добравшись до него.

– Она шла сразу за мной, – сказал он и стиснул зубы. Вода заливала его потемневшие волосы и струилась по лицу.

Мы продвинулись еще на десять футов, потом на двадцать, когда трава неожиданно расступилась и перед нами предстала открытая односторонняя улица. Дождевая вода каскадом стекала по широким трещинам в асфальте, в выбоинах росли сорняки, некоторые высотой с меня. На противоположной стороне выстроились заколоченные дома с одинаковыми кирпичными фасадами.

Не успела я пошевелиться, как Шон рывком заставил меня пригнуться. В этих дома мог прятаться кто угодно и целиться в нас из дробовика сквозь одно из разбитых окон. Возможно, даже один из выживших, которых мы преследовали.

Сначала я осмотрела окна, потом – пространство между зданиями. На каждой двери висели плакаты со Статутом. Даже дождю не удалось смыть их с дерева.

– Там!

Шон показал вперед на дорогу, где на желтой центральной линии стояла одинокая фигурка. Не успела я его остановить, как он уже бежал, и, в последний раз посмотрев вокруг, я последовала за ним, не отрывая глаз от домов. Подбегая, мы увидели знакомую шатающуюся походку и два серебристых костыля.

Не замедляя бега, Шон стащил Ребекку с дороги. Она коротко вскрикнула от удивления, а потом стала бороться с ним и свалилась в мокрую траву. Грязь заляпала ее одежду и забрызгала лицо.

– Да что с тобой такое? – орал Шон. – Я же говорил: держаться подальше от дорог.

Ребекка села, вытянув ноги перед собой. Во время падения она выронила костыли, и стали заметны ободранные, кровоточащие участки кожи в тех местах, где костыли обычно крепились к рукам. Я едва удержалась, чтобы не поежиться.

– Боишься, как бы меня не сбила машина?

Чумазая Ребекка с вызовом уставилась на Шона, обведя руками пустую улицу позади нас.

– Да, Бекки. Именно так.

– Перестаньте, – сказала я, вставая между ними. – Никогда не знаешь, кто может прятаться в подобных местах. Он хотел сказать только это.