Три Толстяка 2.0
Шрифт:
Суок: (после короткой, но насыщенной паузы) Я прекрасно поняла вас, господа. Можете не беспокоиться, я себе не враг. И, Генерал, насчет маэстро: я бы еще могла колебаться в выборе между маэстро Тибулом и принцем Тутти, но не между «гимнастом» Тибулом и королем Теобальдом. Так что, с этой стороны вам нечего опасаться.
Шеф: Да мы и не опасаемся. Тем более, что у маэстро Тибула сейчас совсем другие заботы…
Свет гаснет.
Тибул
Партер и галерка в экстазе — ваш выход, маэстро! Бомонд в предвкушеньи, и в ложах готовы цветы. Маэстро на сцене! Нет в зале свободного места. На сцене — пир духа, пир страсти и пир красоты! На сцене Тибул. Под ногами его — целый мир. И в помощь ему — Генрик Ибсен, Мольер и Шекспир. «Ах, как он прекрасен»… — вздыхают прекрасные дамы. «Хорош, негодяй», — соглашаются их кавалеры. Студенты, мещане и прочие зрители драмы «Тибул — самый лучший»! — орут, позабывши манеры. В той драме Тибул исполняет заглавную роль. Раз публика ждет, расстарайся, маэстро, изволь! Он любит их всех, как искусство. Почти, как себя! Любите его — и ни званий, ни денег не надо, Но чу! Рукоплещет толпа, и фанфары трубят! Готов он играть и в театре, и на баррикадах!.. Всю публику будто бы ветер свободы продул, Поскольку играет великий маэстро Тибул.Сцена 6
Комната во Дворце Трех Толстяков. Шумно, разглагольствуя на ходу, входит Тибул, за ним Шеф — тихо проходит и устраивается в кресле. Тибул говорит (точнее, вещает), ни на секунду не останавливаясь, бурно жестикулируя, при том каждый жест у него актерски отработан. В течение всей сцены Шеф остается в кресле, а Тибул постоянно перемещается, принимая живописные позы.
Тибул:…И представляете, я действительно стал негром! Не просто крашенным в черное, а форменным чернокожим. Если бы не знал, что в зеркале отражаюсь именно я, то никогда бы не поверил! Доктор — настоящий волшебник! Правда, от его волшебства я чуть не погиб…
Шеф: Доктор подмешал в зелье цианистый калий?
Тибул: Что?.. А, это шутка? Я понял! Смешно, да. Но неправильно. С зельем все было в порядке, но наши сограждане! Ладно, если бы лавочники…
Шеф: Которые сквалыги?
Тибул: Именно! Какое правильное слово!.. Но в этом случае как раз сквалыга-лавочник меня спас.
Шеф: Вот как?
Тибул: Да, представьте. Меня, конечно, никто не узнавал. И гвардейский патруль прошел мимо, не обратив внимания. А потом мне встретилась группа мастеровых. И что вы думаете? Они стали меня хватать, толкать, кричать «ты зачем тут, черножопый?» Это было ужасно.
Шеф: И как же вы спаслись от нашего доброго народа, не узнавшего своего вождя?
Тибул: Меня спас мясник. Он вышел из своей лавки, стал кричать на этих хулиганов, и, представляете, они его послушались. Правда, он был очень большой и с очень большим ножом… Я спрятался в его лавке и выпил другое зелье, которое дал доктор — чтобы вернуть свою внешность. И вернул. Лавочник увидел это, узнал меня… и сказал, чтобы я немедленно уходил. Потому что он не хочет знаться с бунтовщиком… Ну разве не сквалыга?
Шеф: Возможно. Хотя слово «сквалыга» означает жадину… Ну не важно. Что было потом?
Тибул: Потом! Потом была замечательная история! Когда я вышел на площадь Звезды, меня узнали. Какой-то мерзавец попытался меня схватить и громко звал гвардейцев. Гвардейцы прибежали, была погоня, перестрелка… Я едва спасся — подвернулся случайный экипаж, и кучер оказался порядочным человеком: он не только увез меня от гвардейцев, но и привез в нужное место. Ну то, где начинается подземный ход, о котором говорилось в вашем письме.
Шеф: А знаете, как историю вашего побега описывают слухи?
Тибул: Уже пошли слухи? И что говорят?
Шеф: Говорят, что маэстро Тибул смело пришел на площадь Звезды, где его узнал некий наемный силач, который попытался схватить Тибула, но, естественно, был побежден. Тогда он позвал на помощь гвардейцев. Целая рота бросилась на Тибула, но тот сначала отбился от пары десятков, затем забрался на канат, натянутый под самым куполом площади, нашел в куполе окошко, выбрался через него и скрылся.
Тибул: Окошко в куполе? Выбрался?.. Пожалуй, лет двадцать назад я бы такое мог вытворить. Наверное. Но сейчас… Впрочем, народ, как всегда, мудр. Так гораздо красивее.
Шеф (со вздохом): Что актеру хорошо, то продюсеру смерть… Вы бы знали, сколько хлопот стоило не допустить, чтобы гвардейцы вас догнали! А кучера надо будет премировать, хорошо поработал…
Тибул: Так это все была инсценировка?
Шеф: Странный вопрос от великого артиста. Ну вы же знаете — «весь мир театр»… Впрочем, лично мне больше нравится парафраз «весь мир бардак, а люди в нем клиенты».
Тибул: Милостивый государь!
Шеф: Не обижайтесь. При моей работе, если не смеяться над всем, то с ума сойдешь.
Тибул: Вы — здешний шут?
Шеф: Хуже. Я — шеф службы информации и член комитета национального спасения. «Толстяк», говоря по-народному. Полагаю, ваш друг доктор рассказал вам, что толстяки не так уж толсты?
Тибул: Да, это я уже знаю. Но мне не нравится, что вы делаете посмешище из меня.
Шеф: Боже упаси. Я вас очень уважаю, как мастера сцены. А ваше участие в мятеже… Можно понять. Это ведь тоже — спектакль. Художнику рано или поздно становится тесно даже в самых просторных рамках…
Тибул: Опять смеетесь! Вы полагаете, что я вышел на трибуну из тщеславия? Нет! Мало кто понимает, что артист — это не ремесло, это призвание, больше того — миссия! Мы несем народу высокие истины и истинные ценности. Плох тот артист, который просто барабанит текст, написанный кем-то другим. Мы проживаем наши роли! И если твоя роль требует, чтобы ты покинул театр и вышел на площадь — надо покидать и выходить!