Шрифт:
Л.Н.Толстой
ТРИ СТАРЦА
А молясь, не говорите лишнего, как язычники: ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны. Не уподобляйтесь им: ибо знает отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у него.
(Матф. VI, 7, 8)
Плыл на корабле архиерей из Архангельска-города в Соловецкие. На том же корабле плыли богомольцы к угодникам. Ветер был попутный, погода ясная, не качало. Богомольцы - которые лежали, которые закусывали, которые сидели кучками - беседовали друг с дружкой. Вышел и архиерей на палубу, стал ходить взад и вперед по мосту. Подошел архиерей к носу, видит, собралась кучка народа. Мужичок показывает что-то рукой в море и говорит, а народ слушает. Остановился архиерей, посмотрел, куда показывал мужичок: ничего не видно, только море на солнце блестит. Подошел поближе архиерей, стал прислушиваться. Увидал архиерея мужичок, снял шапку и замолчал. Увидал и народ архиерея, тоже сняли шапки, почтенье сделали.
– Не стесняйтесь, братцы, - сказал архиерей.
– Я тоже послушать подошел, что ты, добрый человек, рассказываешь.
– Да вот про старцев нам рыбачок рассказывал, - сказал один купец посмелее.
– Что про старцев?
– спросил архиерей, подошел к борту и присел на ящик. Расскажи и мне, я послушаю. Что ты показывал?
– Да вот островок маячит, - сказал мужичок и показал вперед в правую сторону.
– На этом самом островке и старцы живут, спасаются.
– Где же островок?
– спросил архиерей.
– Вот по руке-то моей извольте смотреть. Вон облачко, так полевее его вниз, как полоска, виднеется.
Смотрел, смотрел архиерей, рябит вода на солнце, и не видать ему ничего без привычки.
– Не вижу, - говорит.
– Так какие же тут старцы на острове живут?
– Божьи люди, - ответил крестьянин.
– Давно уж я слыхал про них, да не доводилось видеть, а вот запрошлым летом сам видел.
И стал опять рассказывать рыбак, как ездил он за рыбой, и как прибило его к острову к этому, и сам не знал, где он. Поутру пошел ходить и набрел на земляночку и увидал у земляночки одного старца, а потом вышли и еще два; покормили и обсушили его и помогли лодку починить.
– Какие же они из себя?
– спросил архиерей.
– Один махонький, сгорбленный, совсем древний, в ряске старенькой, должно, годов больше ста, седина в бороде уж зеленеть стала, а сам все улыбается и светлый, как ангел небесный. Другой ростом повыше, тоже стар, в кафтане рваном, борода широкая, седая с желтизной, а человек сильный: лодку мою перевернул, как ушат, не успел я и подсобить ему, - тоже радостный. А третий высокий, борода длинная до колен и белая как лунь, а сам сумрачный, брови на глаза висят, и нагой весь, только рогожкой опоясан.
– Что ж они говорили с тобой?
– спросил архиерей.
– Все больше молча делали, и друг с дружкой мало говорят. А взглянет один, а другой уж понимает. Стал я высокого спрашивать, давно ли они живут тут. Нахмурился он, что-то заговорил, рассердился точно, да древний маленький сейчас его за руку взял, улыбнулся, - и ватих большой. Только сказал древний "помилуй нас" и улыбнулся.
Пока говорил крестьянин, корабль еще ближе подошел к островам.
– Вот теперь вовсе видно стало, - сказал купец.
– Вот извольте посмотреть, ваше преосвященство, - сказал он, показывая.
Архиерей стал смотреть. И точно, увидал черную полоску - островок. Посмотрел, посмотрел архиерей и пошел прочь от носу к корме, подошел к кормчему.
– Какой это островок, - говорит, - тут виднеется?
– А так, безыменный. Их много тут.
– Что, правда, - говорят, - тут старцы спасаются?
– Говорят, ваше преосвященство, да не знаю, правда ли. Рыбаки, - говорят, - видали. Да тоже, бывает, и зря болтают.
– Я желаю пристать к острову - повидать старцев, - сказал архиерей.
– Как это сделать?
– Кораблем подойти нельзя, - сказал кормчий.
– На лодке можно, да надо старшого спросить. Вызвали старшого.
– Хотелось бы мне посмотреть этих старцев, - сказал архиерей.
– Нельзя ли свезти меня?
Стал старшой отговаривать.
– Можно-то можно, да много времени проведем, и, осмелюсь доложить вашему преосвященству, не стоит смотреть на них. Слыхал я от людей, что совсем глупые старики эти живут, ничего не понимают и ничего и говорить не могут, как рыбы какие морские.
– Я желаю, - сказал архиерей.
– Я заплачу за труды, свезите меня.
Нечего делать, распорядились корабельщики, переладили паруса. Повернул кормчий корабль, поплыли к острову. Вынесли архиерею стул на нос. Сел он и смотрит. И народ весь собрался к носу, все на островок глядят. И у кого глаза повострее, уж видят камни на острове и землянку показывают. А один уж и трех старцев разглядел. Вынес старшой трубу, посмотрел в нее, подал архиерею. "Точно, - говорит, - вот на берегу, поправей камня большого, три человека стоят".
Посмотрел архиерей в трубу, навел куда надо; точно, стоят трое: один высокий, другой пониже, а третий вовсе маленький; стоят на берегу, за руки держатся.
Подошел старшой к архиерею.
– Здесь, ваше преосвященство, остановиться кораблю надо. Если уж угодно, так отсюда на лодке вы извольте съездить, а мы тут на якорях постоим.
Сейчас распустили тросо, кинули якорь, спустили парус - дернуло, зашаталось судно. Спустили лодку, соскочили гребцы, и стал спускаться архиерей по лесенке. Спустился архиерей, сел на лавочку в лодке, ударили гребцы в весла, поплыли к острову. Подплыли как камень кинуть; видят - стоят три старца: высокий - нагой, рогожкой опоясан, пониже - в кафтане рваном, и древненький сгорбленный - в ряске старенькой; стоят все трое, за руки держатся.
Причалили гребцы к берегу, зацепились багром. Вышел архиерей.
Поклонились ему старцы, благословил он их, поклонились они ему еще ниже. И начал им говорить архиерей.
– Слышал я, - говорит, - что вы здесь, старцы божий, спасаетесь, за людей Христу-богу молитесь, а я здесь, по милости божьей, недостойный раб Христов, его паству пасти призван; так хотел и вас, рабов божиих, повидать и вам, если могу, поучение подать.
Молчат старцы, улыбаются, друг на дружку поглядывают.
– Скажите мне, как вы спасаетесь и как богу служите, - сказал архиерей.