Чтение онлайн

— Несомненно, — подбодрил его Мэтью.

— Уцепившись за эту деталь, мы узнаем, кто убийца! Господи, первая добрая новость за все время! Мне не терпится рассказать об этом Джесси. Как только мы закончим наш разговор, я ей сразу же позвоню.

— Я сообщу вам, когда будут новости. А пока что я попрошу вас кое-что повторить за мной.

— То есть? — удивился Лидз.

— Я сейчас проговорю текст, а вы, по моему сигналу, воспроизведете его, договорились?

— Хорошо, — промолвил очень озадаченный Лидз.

— Алло. — Адвокат приступил к тексту. — «Говорит Стивен Лидз. Я буду…»

В Калузе не было мороки с получением номерных знаков, стоило лишь обратиться лично или по телефону в Налоговую комиссию, и, заплатив там же, забрать их или дождаться, когда их пришлют по почте. Налоговая комиссия размещалась на втором этаже нового здания суда, примыкающего к зданию управления общественной безопасности и городской тюрьмы. В четыре часа дня во вторник Уоррен Чамберс разговаривал с контролером по налогообложению транспортных средств. Ее звали Фиона Джилл. Он интересовался, как можно найти владельца машины по номеру.

— А на кого вы сейчас работаете? — спросила Фиона. Это была красивая негритянка, с глазами цвета антрацита и кофейного оттенка кожей. Ее ярко-красные губы на фоне тусклого полутемного офиса блестели влажно и призывно. Она была одета в ярко-желтое платье. Уоррен решил, что оно льняное, верхние пуговицы слегка оголяли грудь, уши украшали золотые кольца, на шее висела золотая цепочка. В ложбинке между грудями уютно расположился кулончик в виде буквы «Ф». Уоррен сделал вывод, что она очень хороша. Он предпочел бы знать, не слишком ли он молод для нее. Многие женщины ее возраста, а она тянула года на сорок два, свысока смотрят на таких незрелых, с их точки зрения, мужчин.

— На Саммервилла и Хоупа, — ответил он. — Вы их знаете?

— Нет, — отозвалась она. — А что, так важно это знать?

— Нет, до первых неприятностей не обязательно, — улыбнулся он.

Фиона усмотрела в этом намек, и не ошиблась.

Ей случалось и раньше контактировать с Уорреном Чамберсом, и она обнаружила у него всего лишь один недостаток: возраст. Фионе было сорок шесть лет, по ее расчетам, Уоррену должно быть лет где-то тридцать пять — тридцать восемь. Но если закрыть глаза на его относительную молодость, он казался ей безупречным. Пожалуй, эта новая стрижка немного его молодит. И он явно делает авансы. Что ж, посмотрим.

— Пока что не было надобности обращаться к адвокатам, — произнесла она. — Или к агентам по недвижимости. Чем там вы занимаетесь?

— Вы угадали с первого раза.

— Я общалась с адвокатами последний раз, когда разводилась, — сообщила Фиона.

Уоррен оценил эту добровольную и многообещающую информацию.

— И как давно это было? — спросил он.

— Четырнадцать лет назад, — ответила Фиона.

— Ну уж в новом-то браке вы наверняка счастливы! — решил он прощупать почву.

Фиона оценила его усилия.

— Нет, — улыбнулась она. — Предпочитаю свободный образ жизни. Люблю разнообразие. Хотя вот что, Уоррен, следует отметить…

Это было впервые, когда она назвала его по имени.

— …все достойные мужчины в Калузе либо женаты, либо голубые.

— Ко мне это не относится, — сказал он.

Фиона приподняла бровь.

— У такого симпатичного парня наверняка кто-нибудь есть, — решила она пойти ва-банк. — И мне кажется, эта женщина старше вас.

— Честно вам признаюсь, Фиона, — решился он придать разговору немного интима, — мне мои ровесницы кажутся несколько инфантильными.

— Да что вы!

Их глаза встретились.

— Я предпочитаю женщин более опытных.

— Вот как, — изумилась она.

— Именно так, — решительно произнес он.

Они пришли к взаимопониманию. Где-то в сумерках комнаты застучала машинка. Затем наступила полная тишина. Уоррен предался размышлениям, не слишком ли рано пригласить ее на ужин. Она прикидывала возможность продолжения разговора о преимуществах ее возраста вечерком в баре. Но слова произнесены не были. Ожидание повисло в воздухе, оно парило в пространстве подобно космическому кораблю. Корабль надежды, которым никто так и не воспользовался, уплыл куда-то в Галактику вихрящихся пылинок. Стук машинки нарушил тишину, время было утеряно. Смутившаяся Фиона отвела глаза первой.

— Так какой номер вас интересует?

Уоррен вытащил из нагрудного кармана блокнот, полистал его и отыскал страницу с нужным номером, который продиктовал ему по телефону Мэтью.

— Вот этот, — протянул он Фионе блокнот. Она заглянула в него.

— Такого зверя нет, — разочаровала она Уоррена.

— Как это?

— У нас в штате номера не могут начинаться с цифры.

— Но свидетель запомнил этот номер, — настаивал Уоррен.

— Он ошибся. У флоридских номеров такая комбинация: три буквы, две цифры и еще буква. Компьютер выбирает наугад произвольное сочетание цифр и букв, автоматически избегая тех, что в ходу. Например, может быть номер CDB 34L, или DGP 47N, или AFR 68M и так далее. Такого номера, как у вас, быть не может.

— Вы в этом уверены? — спросил он.

— Уверена ли я, что мой домашний телефон — его, кстати, нет в справочнике — 381–3645? — удивилась Фиона, приподняв бровь.

Спортзал полицейского управления не уступал по размерам хорошему школьному залу, он был неплохо оснащен, вовсю работали кондиционеры, и сейчас, около пяти часов дня, там было малолюдно.

Во всем огромном гулком зале, помимо Мэтью и Блума, тренировались еще двое. Один без устали нанизывал круги на беговой дорожке, другой в темно-синих плавках занимался штангой. Палящее солнце пробивалось сквозь стекла высоких, широких окон, стояла ясная погода. Как, впрочем, и вчера. В городе поговаривали, что это проделки русских. А у них там гласность. Новые идеи с трудом приживались в штате Флорида.

Блум был в серых тренировочных штанах и такой же футболке, с эмблемой полицейского управления Калузы. Мэтью натянул черные спортивные брюки и белую тенниску. Оба были в кроссовках. Блум возвышался над Мэтью сантиметров на десять и был тяжелее его на несколько фунтов. Он предполагал обучить Мэтью таким приемам борьбы, которые сводили на нет это преимущество.

— Ты немного поправился, — покачал он головой.

— На десять фунтов, — ответил Мэтью.

— Многовато, приятель, у тебя даже живот наметился.