Три слепых мышонка
Шрифт:
О: Я вовсе не ожидала, что меня изнасилуют.
В: А когда вы вернулись к машине, вы предполагали такое развитие событий?
О: Нет.
В: Вас не насторожили трое мужчин у ресторана?
О: Я знала, что они там работают.
В: Как вы об этом узнали?
О: Они походили на рабочих с кухни.
В: А если поставить вопрос иначе: вы не боялись быть изнасилованной, потому что тогда вас некому было насиловать?
О: Нет, они там были.
В: В то время, которое вы указываете, их там не было.
О: Протестую!
О: Вы задали вопрос, господин Айэлло?
В: Я сформулирую его по-другому, ваша честь. Который был час, когда, по вашим словам, вы видели этих троих мужчин?
О: Четверть одиннадцатого! Сколько еще я должна…
В: Но в это время они мыли посуду на кухне!
О: Нет, в это время они насиловали меня на капоте этой проклятой…
В: Протестую!
О: Протест принят. Будьте добры, отвечайте на вопрос, миссис Лидз.
О: Я их видела всего один раз. И в одном-единственном месте, когда они меня…
В: У меня больше нет вопросов.
Но вопросы, конечно, были.
Глава 5
Мэтью Хоуп подъехал к дому Лидзов в три часа пополудни. На краю бассейна в зеленом, под цвет глаз, купальнике сидела Джессика. Солнце играло в ее каштановых волосах, лоб был охвачен зеленой повязкой, на груди выступили бисеринки пота. Она предложила ему выпить — лимонада или чего-нибудь покрепче. Перед ней стоял бокал, наполненный джином с тоником. Он не стал отказываться, и она пошла в дом, чтобы приготовить коктейль.
Он присел, отдыхая взглядом на полях и высоком желто-сером небе. Дождь сегодня не успел пролиться — кто-то, видно, забыл завести будильник. Джессика вернулась минут через пять. Она прикрыла грудь коротким прозрачным шарфом. Протянув ему стакан, села напротив. После долгих часов, проведенных за чтением стенограмм в залитой солнцем комнате суда, очень кстати пришелся глоток холодного, шипучего и терпкого напитка.
— Мне страшно неловко, — начал адвокат, — но мне придется задать вам несколько вопросов.
— Понимаю, — согласилась она. — Ведь Стивен в тюрьме…
Она замолкла на полуслове.
— Сегодня утром я изучал стенограммы судебного дела, — сообщил он.
— И какое впечатление?
— Вам известно, почему их оправдали?
— Конечно. Чувство вины.
Он удивленно взглянул на нее.
— Нет, вы не поняли. Не их вины, — добавила Джессика. — Всеобщей вины американцев перед ними. За те ужасы, которые мы принесли Вьетнаму. Это было чем-то вроде компенсации.
— В этом есть доля истины, — согласился Мэтью, — но, я думаю, свою роль сыграла и более прозаическая причина.
— Какая же?
— Время.
— Время?
— Суд обратил внимание на расхождение во времени в ваших показаниях.
— Они все лгали, — убежденно произнесла она. — Лгали все трое. И про время тоже.
— А шеф-повар? Тоже лгал?
— Он их приятель, мог и он соврать.
— А полиция?
— Я вас не понимаю.
— Диспетчер показал на суде, что принял ваш вызов в двенадцать сорок.
— Верно.
— Полицейская машина — судя по протоколу, это была машина Дэвида — подъехала к вам через пять минут.
— Скорее всего так и было.
— Но, миссис Лидз, галерея закрывается в десять часов.
— Ну и что?
— Исходя из ваших слов в суде, можно понять, что вы приступили к замене колеса в четверть одиннадцатого.
— И что же?
— Разве не понятно, что насторожило суд?
— Что?
— Вы обратились в полицию спустя два часа двадцать пять минут после нападения на вас. Получается, что все это время…
— Да, все это время они меня насиловали!
— Суд не поверил, что это могло длиться столь долго!
— Но именно так все и происходило!
— Миссис Лидз, кино закончилось в одиннадцать часов…
— Черт возьми, мне…
— …из кинотеатра выходили люди…
— …наплевать…
— …они могли видеть…
— …на это проклятое кино!
Оба одновременно смолкли.
У Джессики в глазах вспыхнул огонь. Она отпила из своего бокала. Мэтью наблюдал за ней.
— Извините, — произнес он.
— Вам незачем извиняться, — ответила она. — Ведь вы тоже сомневаетесь во мне. Или я ошибаюсь?
— Я просто пытаюсь восстановить события.
— Нет, вам необходимо знать, кто давал ложные показания на суде — я или они. Я утверждаю, что меня насиловали в очередь много раз и продолжалось это более двух часов! — Она сердито мотнула головой и пригубила джин. — Но к чему это ворошить? Их судили и оправдали, и теперь уже не имеет значения, что там было на самом деле.
— Разве кто-нибудь подвергал сомнению тот факт, что вас изнасиловали?
— Нет, все внимание суд сосредоточил на том, причастны ли эти сволочи к насилию. И вынес решение, что они невиновны. Так что кому это теперь интересно?
— Одна дама явно заинтересуется — Патрисия Демминг.
— Что за Патри… а, прокурор!
— Да. Я уверен, она привлечет вас к суду в качестве свидетеля.
— Свидетеля чего?
— Вашего же изнасилования.
— Зачем?
— Ей нужны доказательства, что ваш муж убил этих троих из-за слепой ненависти. И она добьется своего, заставив вас воспроизвести сцену изнасилования.
— Она вправе так поступить?
— Конечно. Чтобы выявить мотив преступления. Более того, она сделает упор на том, что приговор суда был справедливым. Она докажет, что эти трое невинных юношей никак не могли вас изнасиловать в указанное время.