Чтение онлайн

Евгений как будто наблюдал роковые зарницы, вспыхивавшие в глазах моих. Он вдруг подступил сбоку и зашептал, едва не обжигая мне ухо:

– Клянусь, я немедля убью вас, плюнув на дуэльный кодекс, если вам вздумается теперь покинуть усадьбу!

– Неужели?! – опешил я. – Ведь совсем недавно вы едва не умоляли меня скрыться подальше от нее.

– Диспозиция изменилась. Вы скроетесь, чтобы немедля донести на главную квартиру о месте тайного пребывания императора, – вполне прозорливо заметил он. – Я предупреждаю вас о том, что без колебания застрелю вас в двух случаях: если вы попытаетесь исчезнуть… или же если вам придет в голову безумная мысль совершить покушение на императора. С сей минуты я стану вашей тенью, ни на шаг не отходя от вас.

– Даже если меня крайняя нужда позовет? – с горечью усмехнулся я, видя, что и вправду мне от него не отделаться, если только сам не покончу с ним, не прибегая к дуэли.

– Не побрезгую, – так и отрезал Евгений. – Впрочем, я даже завидую вам. Судьба посылает и вам невероятную возможность – увидеть вблизи императора Франции… Тысяча дьяволов!

Внезапно появилась со своими заботами запыхавшаяся Полина Аристарховна. Пока я видел ее перед собою, я решительно отгонял от себя мысль о покушении на Бонапарта.

– Сам император!.. – всплескивала она руками. – Вообразите, господа, мой батюшка предрекал сие невероятное событие, а я не верила ничуть! Что же мне теперь делать? Как же мне принять Бонапарта, чтобы не срезаться?

– Будьте покойны, Полина Аристарховна, император Франции куда скромнее, нежели многие его маршалы, – назидательным тоном проговорил Евгений. – Он очень прост в обращении. Он вполне будет доволен простым куском поджаренного мяса и не изящным бокалом, а стаканом красного вина, коего у вас, кажется, достаточно на всю Великую Армию. Принимайте его просто и радушно, безо всякого жеманства, вот мой совет, – и заслужите полное благоволение.

– Благодарю вас, Евгений, вы меня успокоили, – застенчиво и с волнением улыбнулась Евгению Полина Аристарховна, в который раз раня мое сердце. – Да вы так опытно говорите, будто уже встречались раньше с Бонапартом.

При последних словах она очень остро посмотрела ему в глаза.

Евгений на миг смутился… но лишь на миг.

– Вы угадали, – улыбнулся он в ответ без тени лукавства. – Доводилось. При подписании Тильзитского мира и последовавших затем торжеств. – Он поспешил сменить тему и ретироваться, сказавшись занятым – разумеется, вместе со мною: – Нам с Александром необходимо немедля осмотреть все службы, дабы не осталось там ничего, что может внушить подозрения или опасения страже императора.

– Но ведь и на главную квартиру светлейшему следует доложить, что Бонапарт здесь, на пути сем, – с тем же искренним простодушием удивилась Полина Аристарховна, продолжая принимать Евгения за своего. – Может, стоит кого из моих молодцов послать, коли вам недосуг?

Тут бы мне его и разоблачить! Да что толку: опять же губить разом и в одночасье и себя, и всех Верховских, да и только…

Евгений сжал губы, прищурился, искоса хищно зыркнул на меня.

– Нами все предусмотрено, Полина Аристарховна, не беспокойтесь, – сухо и властно сказал он… и повлек меня прочь.

Я заметил при том, как в левой руке его блеснуло жало извлеченного из рукава тонкого и короткого стилета.

– Просто напоминаю вам, что я мастер по исполнению особых поручений… – прошипел он. – Но и кодекс чести готов блюсти, если не увижу опасности, грозящей моему императору.

Да, любезный читатель, оружий для тайных убийств я при себе не имел… а верно, жаль!

Точно легавые, ищущие подранка, мы пронеслись по полутемным службам. Я и сам опасался, как бы какой из храбрых мужичков не схоронился где. За то время Евгений не вымолвил ни слова, да и мне не о чем было его спрашивать. Я был крайне занят… все так же занят своими душевными борениями.

И вот снова шум и гром накатили на усадьбу. Как раз мы покинули последнюю из служб и увидели, как Полина Аристарховна выходит на крыльцо, прикрывши плечи вечерней пелериной.

– Умоляю, оставайтесь здесь, на месте! Я мигом вернусь! – тревожной скороговоркою выпалил Евгений и побежал к хозяйке.

Неслышно было, что он сказал ей, но я заметил, что она кивнула и быстрым движением передала ему какой-то предмет... То был ее маленький коварный пистолет!

Я тотчас обо всем догадался, ахнул в душе… и остался на месте, потому как вновь ничего уж не мог изменить. Много позже я получил подтверждение своей догадке. Полина Аристарховна переживала те же борения, тот же противоречивый порыв, что и я: не убить ли супостата прямо здесь, на ступенях усадьбы? И так покончить разом с нашествием. Ценой своей жизни… и жизни любимого батюшки… так что же…

Но прозорливый и наблюдательный Нантийоль был начеку. Он, верно, подозревал молодую хозяйку в тех же тайных и столь же незрелых замыслах, что и меня. И напал на нее в самый подходящий миг. Он сказал ей, поразив ее воображение, что император носит под мундиром непробиваемый панцирь, так что любое дилетантское покушение на него заведомо обречено на неудачу. Тут же он потребовал сдать ему любое оружие, буде оно скрыто в одежде, ради безопасности самой же Полины Аристарховны:

– Нас с Александром довольно для того, чтобы уберечь вас от любых опасностей, вы в том уже успели убедиться.

Полина Аристарховна растерялась, тихо отдала пистолет… и так Евгений убил сразу двух зайцев, еще ни разу не выстрелив: обезоружил отважную девицу и получил в руки пистолет – самый что ни есть удобный на случай, если внезапно придется палить в меня.

Мог ли я скрыться и поспешить к своим, пока мой Зоил искушал молодую хозяйку усадьбы, почти отвернувшись от меня? Никак. Напомню: во дворе уже стояло каре гренадеров, они настигли бы меня куда быстрее легавых. Да и пикетов кругом было не счесть.

Но вот загудел и загрохотал мост – и во двор неприметной, затерянной в подмосковных лесах усадьбы Веледниково вступил сам Наполеон Бонапарт, сопровождаемый самым приметным из своих маршалов. Прочих генералов можно было и не считать по пальцам.

Бонапарт, спустившись с коня, вдруг стал меньше и коренастей. Он мне напомнил некрупного, но могучего вепря. Множество портретов императора доводилось видать мне: они верно передавали различные черты его, но ни на одном не была отражена достоверно сия общая черта – а именно «кабанья стать». Разве что на граверном портрете, исполненном одним австрийским мастером, чье имя я запамятовал, была правдиво показана толстая короткая шея и очень массивная нижняя часть головы – отнюдь не тот полу-аристократический подбородок, что изображали из полотна в полотно льстивые или просто напуганные живописцы.