Чтение онлайн

— Туалет. Пришлось зайти.

— Да, бывает. К заместителю министра юстиции, правильно?

Хоффманн кивнул и написал свою фамилию в журнале, где отмечались посетители, сразу после Эрика Вильсона; седой тем временем изучал его удостоверение.

— Хоффманн. Немецкая фамилия?

— Я родом из Кенигсберга. Калининград. Но это было давно. Родители оттуда.

— И на каком языке вы говорите? По-русски?

— Если ты родился в Швеции, то и говоришь по-шведски. — Он улыбнулся охраннику, который на миг превратился в его отца. — И еще довольно прилично по-польски.

Он определил, где находится видеокамера, еще когда они вышли из машины, — под самой крышей стеклянной будки. Проходя мимо, Пит на секунду задержался перед объективом: его посещение было зарегистрировано еще раз.

За семь минут они, следуя за третьим охранником, поднялись с первого этажа на третий. Все произошло так неожиданно. Он не приготовился. Страх. Пит стоял в лифте, а страх наполнял его, сбивал с ног. Пита била дрожь. Никогда еще он не испытывал такого страха — страха, который сначала перешел в панику, а потом сменился жутким ощущением — он, Пит, больше не сможет дышать, задохнется и умрет.

Пит боялся человека, который лежал на полу с тремя большими дырами в голове, и своего прорыва в Варшаве, и ночей в тесной камере, и смертного приговора, который в тюрьме станет безусловным, и холодного тона Софьи, и горячих от лихорадки детей, и того, что больше не знает, совсем не знает, — где правда, а где ложь.

Он сел на коврик на полу лифта и не смотрел в глаза охраннику, пока не унялась дрожь в ногах; только после этого он осмелился медленно подойти к двери, открывшейся в красивый коридор.

Еще раз.

Пит стоял неподвижно в паре метров от двери и, как всегда, избавлялся от лишнего. Долой все мысли, все чувства, он выдавил их, прогнал пинками, а потом надел доспехи, отвратительную толстую шкуру, чертову защиту. Ему это хорошо удавалось — не позволять себе чувствовать. Еще раз, еще один проклятый раз.

Он постучал по дверному косяку и стал ждать; наконец по полу зашаркали шаги. Полицейский в гражданском. Он не узнал Пита — они встречались раза два, не больше. Начальник Эрика, некто Йоранссон.

— У вас имеется что-нибудь, что нельзя проносить в здание?

Хоффманн достал из внутренних карманов и карманов брюк два мобильных телефона, стилет, складные ножницы и сложил все это в пустую стеклянную фруктовую вазу на столе напротив двери.

— Вам не трудно вытянуть перед собой руки и немного расставить ноги?

Хоффманн кивнул и встал спиной к полицейскому — длинному, худому, угодливо улыбающемуся.

— Приношу свои извинения, но вы понимаете — это наша обязанность.

Длинные тонкие пальцы на его одежде, на шее, спине, груди. Нажимая на поясницу и живот, они дважды задели проводок микрофона, ничего не почувствовав. Микрофон скользнул вниз сантиметров на десять, а то и больше; Хоффманн не дышал, пока не убедился, что микрофон застрял где-то на середине бедра и падать дальше вроде бы не собирается.

Большие окна с широкими белыми подоконниками, вид на зеркально-светлую воду — Норрстрём и залив Риддарфьерден. Запах кофе и моющего средства; стол для совещаний, шесть стульев. Он пришел последним — два стула остались незанятыми, он направился к одному из них. Сидящие за столом молча смотрели на него. Он прошел за их спинами, изловчился и провел рукой по брюкам — микрофон сидел крепко, но был направлен не в ту сторону; он поправил провод, пока выдвигал стул и усаживался.

Он узнал всех четверых, хотя до этого встречался только с двумя — Йоранссоном и Эриком.

Рядом с ним сидела заместитель министра юстиции; она указала на какой-то документ, лежащий перед ней, поднялась, протянула Хоффманну руку.

— Наш вопрос… я прочитала. Полагаю… полагаю, речь идет о… женщине?

У замминистра было крепкое пожатие, как и у тех других. Те тоже крепко пожимали руку. Чтобы продемонстрировать власть.

— Паула. — Пит Хоффманн не выпускал ее руку. — Это меня так зовут. Как там написано.

Странное молчание затягивалось; Пит ждал, что кто-нибудь заговорит, а сам пока заглянул в документ, о котором упомянула хозяйка кабинета.

Так излагать мог только Эрик.

Вестманнагатан, семьдесят девять. Секретное донесение.

Экземпляр донесения лежал перед каждым из собравшихся. Все они уже были подключены к развитию событий.

— Мы с Паулой в первый раз встречаемся вот так. — Говоря, Вильсон внимательно вглядывался в лица сидящих. — В присутствии других людей. В помещении, выбранном не мной и не Паулой. В месте, которое не мы контролируем.

Он взял в руки донесение, подробное описание убийства, соучастником которого оказался один из тех, кто сидел сейчас за столом в кабинете правительственной канцелярии.

— Единственная в своем роде встреча. И я надеюсь, что мы выйдем отсюда с единственным в своем роде решением.

Когда Сундквист, постучав, вошел в кабинет Гренса, комиссар лежал в кабинете на полу Свен ничего не сказал, ни о чем не спросил — просто уселся на диван и стал ждать. Как обычно.

— Здесь, знаешь, лучше.

— Здесь?

— На полу. Диван… на диване стало как-то слишком мягко.

Гренс вторую ночь спал на полу. Негнущаяся нога больше не болела, и он почти привык к звукам машин, газовавших на протяжении всего крутого участка Хантверкаргатан.

— Есть информация насчет Вестманнагатан.

— Что-то новое?

— Не особенно много.

Гренс лежал на полу и изучал потолок. От лампы по нему расходились длинные трещины — раньше он их не видел. Наверное, недавно появились. Или он из-за музыки ничего не замечал.