Три разговора
Шрифт:
– Не ружья, деточка, не ружья, - винтовки! Да ты помалкивай.
– Большевики привезут?
– Вот любопытный! Ну, а кто ж, меньшевики, что ли? Догадываться надо.
– А скоро привезут?
– Чего?
– Да эти...
– Ох, и дурной же ты! Чего? Несознательный какой!
– Да чего я несознательный?
– Дубина просто! Ты ж видишь, что я с голыми руками. И другие. Чего ты орешь? Погулять выйти нельзя на станцию, так сейчас и пристанут.
Подошел пассажирский. Солдаты бросились к вагонам, но оказалось, что большевики не приехали. Гришке так стало досадно, как никогда в жизни не было. Солдаты собирались у входа и тихонько скучали. Но прибежал Власов, зашептал:
– Идет следом поезд! На Благодухов. И трехдюймовка с ними. Минут через двадцать будет. А ты чего здесь? Ох, и парень же любопытный!
– Какой это?
– Да вот этот, пивоваровский! Вон, бери своего хозяина!
Пивоваров вышел сам не свой, на Гришку и не посмотрел. Подошел к линейке и не садится, а стоит и смотрит куда-то, руку положил на крыло и пальцами постукивает. Гришка сидит на линейке, ожидает.
Хозяин вздохнул и полез-таки на линейку. Поехали.
– Что в городе?
– А что в городе?
– Не понимаешь, что ли?
– Да и не понимаю...
– Казаки в городе?
– Большое дело - казаки! Пока в городе.
– Как это ты разговариваешь?
Гришка опустил глаза, потрогал кнутовищем сапог, промолчал.
– Большевики, говорят, приезжают?
– А что ж?
– Что ж, что ж! Погоняй, чего плетешься?
Гришка ничего не сказал и погонять не стал, куда там погонять? Все равно ямы.
Так и ехали молча до самого моста. А только вздернулись на мост, как оглушительно гакнуло сзади и пошло громом по свету.
Пивоваров ухватил Гришку за плечи:
– Что такое? Господи!
Гришка не успел ответить: оглушительно зазвенело впереди и вспыхнуло в небе белым облачком. Хозяин соскочил с линейки и смотрит на Гришку, а губы дрожат. И жеребец дрожит, ткнулся мордой в перила.
– Гриша! Что такое?
А всмотрелся в Гришу, еще больше испугался: в серых глазах Гришки не отражается сейчас небо, они холодно смотрят на хозяина и улыбаются без шутки.
– Приехали, хозяин!
– Куда приехали?
– в суматохе оглянулся Пивоваров.
– К нам, в город, большевики приехали! И в подтверждение этих слов снова взорвался мир, и снова белым облачком резкий звон разошелся над городом.
Пивоваров бросился к линейке, споткнулся, на четвереньках взлез на сиденье.
– Гони! Гриша, гони! Господи! Взволнованный жеребец загремел по мосту.
– Да куда ж мы едем? На смерть, что ли? Сворачивай сюда! Сворачивай в этот двор...
Гришка потянул правую, линейка чуть не опрокинулась. Круто скатились с замостья и влетели в безворотный двор. В дверях хаты стоял мужик, и возле него бабка крестилась часто.
– Трехдюймовкой бьют...
– Я у вас подожду.
– Ну, а как же!
По дороге два солдата. Они быстро шли под плетнями и всматривались вперед. Гришка выбежал из двора.
– Куда ты, черт!
– закричал Пивоваров. Гришка глянул: под плетнями шли все двадцать: у каждого винтовка, а у некоторых и две.
– Власов!
– А! Любопытный! Возьми вон у него!
– Кого?
– Кого, дурень! Кого! Пуки-туки возьми!
– Да ну!?
– Гришка присел, может быть, от удивления, может быть, для того, чтобы лучше прыгнуть к винтовке.
– Ты что, сдурел?
– Дай ему, дай! Свой человек.
Гришка ухватил винтовку, сжал в руках перед собой. Его глаза теперь пылали серым, но страшно горячим огнем.
– Власов, а где большевики?
– Ну, и глупый ты парень, просто непостижимо! Где большевики! Да ты ж и есть большевик, дурья твоя башка. Да довольно тебе болтать, в бой идем!
Гришка только один раз ошеломленно хлопнул глазами и взял винтовку в правую руку, как и все.
– Гришка! Куда ж ты, сукин сын! Куда?
Гришка оглянулся. Как это он забыл про хозяина?
– Илья Иваныч! Да ты ж и есть самый буржуй! Но Власов в этот момент треснул его между лопатками:
– Долго я тебя учить буду? Баран деревенский! Вперед!
Гришка громко и радостно вздохнул и... пошел вперед.
ПРИМЕЧАНИЯ
ТРИ РАЗГОВОРА
Впервые - в журнале "Смена", 1937 год, №№ 9 - 10, под названием "Гришка".
В журнальной публикации текст рассказа подвергся сокращениям и значительной редакторской правке. В настоящем издании рассказ печатается по авторской машинописи. Восстанавливается и название рассказа.