Чтение онлайн

Ведьма подошла к реке. Держась одной рукой за поваленное дерево, склонилась над водой.

Вода в омуте была спокойной. Черной и одновременно прозрачной. Было видно, как пологое дно уходит вдаль, а через несколько метров вдруг обрывается в бездонную тьму. Среди затопленных кочек ползали медлительные лягушки и улитки. Серебристые мальки, словно неуловимые солнечные брызги, дружными стайками шарахались от неких только им видимих теней, только им ведомых опастностей. Щупальца водорослей, вылезшие из черных глубин омута, двигались сами по себе, независимо от течения. Какая-то слизь, возможно остатки лягушачьей икры, стелилась местами по дну, колыхалась, словно разползшийся, растаявший студень.

Распугав мальков, на мелководье выплыл окунь. Раззявил пасть, застыл, уже почти выставив свой плавник над водой, греясь на солнышке.

Ведьма повела рукой, и окунь, лениво махнув хвостом, отступил в непроглядную глубину.

– Я еще приду за тобой, – пообещала ему ведьма.

Вдоволь налюбовавшись на подводную жизнь, она поднялась и, ступая по травянистым кочкам, стараясь не замочить ноги, подошла вплотную к плотине. Внимательно осмотрела сооружение. Попробовала ногой его прочность.

При желании, по скользким стволам можно было перебраться на противоположный берег.

Рядом с запрудой бобры вырыли узкий канал для отвода излишков воды. Ведьма увидела, как небольшая плотичка, подхваченная стремительным течением, беспомощно кувыркнулась, блеснув чешуей и в одно мгновение была затянута в теснину канала.

– Я еще приду за вами, – сказала ведьма, улыбнувшись. Уже завтра она надеялась отведать свежей рыбки.

Тем временем близился вечер.

Ведьма глянула на остывающее небо и заторопилась.

Она спустилась ниже по течению, туда, где вспененная вода успокаивалась, где на мелководье росли кувшинки и камыш. И душистый резолист. Разувшись, подобрав полы плаща и халата, она залезла в холодную воду и вытащила из песчаного дна несколько толстых, узловатых корневищ. Надергала длинных стеблей резолиста. Выбралась на берег. Обулась, поправила одежду. Увязала свою добычу и заспешила, следуя за речушкой, надеясь выйти к знакомому месту, где несколько часов тому назад набирала воды. Где был такой удобный спуск и тропа. Чуть намеченная стежка к дому.

Вернувшись домой – тропа оказалась не так и далеко – ведьма согрела в старом мятом котелке воды, покрошила туда корневища кувшинки и принялась безжалостно мять их, толочь, растирать. Когда горячая вода запенилась, ведьма сунула в котелок резолист, добавила для аромата несколько листочков мяты, кисточку зверобоя, ромашку, бросила горсть желтых пуговок пижмы и поставила пенящееся варево в печь на угли.

Пока травяное жидкое мыло доходило до готовности, ведьма взяла ведра и вновь спустилась к реке.

Вечерело. В лесу было мрачно, но в любой чаще, хоть днем, хоть ночью, ведьма чувствовала себя как дома. Зачерпнув воды – что-то плеснуло на середине речки, когда она вытаскивала полные ведра на берег – ведьма вернулась в избу. Проверила закоптившийся котелок – вода только-только закипела. Засунула в просторную печь металлический лист с булыжниками. И вновь вышла на улицу – на этот раз нарезать в ближайших кустах гибких ивовых прутьев.

Когда она воротилась в дом с охапкой лозин, мыло выварилось.

Ведьма вытащила из лохани замоченное белье, слегка отжала его, бросила на пол. Долго вычерпывала грязную остывшую воду, выплескивала в окно. Затем положила белье в лохань, залила чистой водой. Бросила раскаленные камни, отвернувшись от струи пара. Туда же вылила густое содержимое котелка. Выждала несколько минут, вынула булыжники и принялась за стирку.

Когда тряпки были отжаты и развешены по сучьям ближайших деревьев, когда лохань была ополоснута и вытащена на улицу, а пол насухо вытерт, ведьма разогрела остатки безвкусной похлебки и поужинала.

Стояла глубокая ночь. Через распахнутое окно в избу заглядывала почти полная луна, серебрила половину комнаты. Другую половину кровавыми всполохами освещал алый зев печи.

«Скоро полнолуние, – подумала ведьма. – Не забыть бы…»

Спать не хотелось.

Ведьма отодвинула пустую плошку, выбралась из-за стола. На полу рядом с печью расстелила одеяло. Рассыпала ворох ивовых прутьев. Села, спиной прижавшись к боку печи. Какое-то время не двигалась, наслаждаясь теплом и спокойствием. А потом выбрала несколько длинных лозин, попробовала их гибкость – скрутила, выгнула – и стала плести что-то, похожее на вытянутую корзину.

На чердаке словно кто-то чихнул.

Ведьма посмотрела на потолок, не прекращая работать. Ее руки сноровисто двигались, ловкие пальцы переплетали податливые прутья.

Наверху упало что-то мягкое и затем будто чьи-то маленькие ножки пробежали, протопали по потолку – из угла в угол.

– Кто ты? – спросила ведьма одними губами. – Кто?

Впрочем, она уже начинала догадываться.

Ранним утром, чуть только зарумянились облака на востоке, ведьма выволокла большую, почти в рост человека, вершу на улицу.

На небе еще бледнели крапины звезд, и висела луна, пепельная, тусклая, будто бы дотла выгоревшая за ночь. Было холодно. Студеная роса блестела на траве, словно ртуть. Тяжелые капли срывались с ветвей деревьев, ворошили листву, пролетая сквозь крону, и сочно плюхались о землю.

Ведьма взвалила вершу на спину, сгорбилась и ступила в сырой, холодный лес.

Она мгновенно вымокла до нитки. Кусты и деревья гладили ее, льнули, когда она проходила рядом. Их влажные лапы по-приятельски хлопали ее, приветствуя. Щедро осыпали росой.