Три гроба
Шрифт:
Какое-то время все молчали.
— Да, — согласился Хэдли. — Осталось одно. Зачем разрезали картину, и куда исчез нож?
— Мне кажется, разрезание картины было дополнительным колоритным штрихом, усиливающим иллюзию. Очевидно, это сделал сам Гримо. Что касается ножа, признаюсь, что не знаю. Вероятно, Гримо держал его в кабинете и спрятал в дымоходе рядом с зеркалом, дабы человек-невидимка выглядел вдвойне вооруженным. Но сейчас его нет на выступе дымохода. По-видимому, Дреймен вчера нашел его и забрал…
— Это единственное, в чем вы ошибаетесь, — послышался голос.
Эрнестина Дюмон оставалась в дверях, скрестив руки на груди поверх шали. Но теперь она улыбалась.
— Я слышала все, что вы сказали, — продолжала женщина. — Возможно, меня повесят, а возможно, нет. Это не важно. После стольких лет не стоит продолжать жизнь без Шарля… Я взяла нож и нашла ему другое применение.
Мадам Дюмон все еще улыбалась, и в ее глазах блеснула гордость. Рэмпоул увидел, как она внезапно пошатнулась, но не успел подхватить ее, и она упала лицом вниз. Доктор Фелл с трудом поднялся со стула и посмотрел на Эрнестину Дюмон. Лицо его было таким же белым, как у нее.
— Я совершил очередное преступление, Хэдли, — промолвил он. — Я снова угадал истину.