Чтение онлайн

Уолтер Саттни стоял неподвижно, недоверчиво смотря на него.

— Вы уверены, — спросил он, — что сами не работали с высоким напряжением до тех пор, пока Лауэр не получил удар? Челлиж превосходно разыграл удивление.

— Я не смог бы этого сделать, — произнес он все еще тяжело дыша. — Как бы я это сделал? Сказал бы Лауэру: дорогой! Коснись пальцем вот этого места?.

Не произнеся больше ни слова, Саттни прошел ми в главный коридор. Челлиж последовал за ним.

Горас О'Муллон был словно в трансе. Движения, которые он делал, больше не контролировались его сознанием. Он действовал бессознательно и держался за рукоятку так, как его учили, не задумываясь над этим.

Он не спал уже четыре дня, за исключением тех пяти часов, когда поспал в самом начале; и ел он очень мало. Он держался, собрав последние остатки сил. Было заметно, что через пару часов О'Муллон в конце концов сломается и угодит в госпитальный отсек.

Несмотря на это, его оставили на посту. Было чудом, что он все еще держался.

Он обслуживал пеленгатор компенсатора. Это значило, что он обслуживал антенну пеленгатора, которая, вращаясь, каждые четверть часа ощупывала пространство во всех направлениях. Он разбирался в принципе действия таких антенн. Ему объяснили это и эта информация глухо отдавалась в его голове: действие антенны было основано на улавливании пятимерных колебаний энергетического поля, хотя сама она не была связана с этим полем. Точность показаний колебалась между тридцатью и ста процентами. Тридцать процентов, если антенна была направлена в противоположную сторону и, так сказать, была повернута спиной к сигналу, и сто процентов, если она была повернута в том направлении, откуда шел сигнал. От человека, который сидел за этим прибором, ждали, что он тотчас же повернет антенну в нужном направлении, как только будет принят первый сигнал, так что второй сигнал, полученный в конце прыжка, появится на экране пеленгатора с полной интенсивностью, и пеленгация будет осуществлена со всей возможной точностью.

Горас О'Муллон сидел перед пеленгатором уже десять часов, но пока что не произошло ничего особенного. Темно-зеленое матовое стекло с плотной сеткой координат, находящееся перед ним, светилось. Только однажды, пару минут назад, мгновенно вспыхнула и тут же погасла искорка. О'Муллон знал, что это были всего лишь космические помехи.

Но ярко светящийся зубец, который он внезапно увидел, несомненно, был сигналом! О'Муллон мгновенно вышел из своего транса. Он видел, что зубец достигает верхнего края экрана, и одним движением, несмотря на верньер, перевел антенну в нужное положение. Зубец полностью исчез. Но через пару секунд появился снова. Еще более яркий, чем прежде, и такой большой, что заполнил весь экран.

— Пеленг! — вскричал О'Муллон в напряженной тишине. — Пеленг на к-пеленгаторе! Мы нашли их!

Потом он вывалился из своего кресла, упал на правый бок и остался неподвижно лежать на полу.

Десятого октября 2042 года «Террания Дейли ньюс» сообщила:

«Почти весь земной флот, совершая один огромный маневр, обыскивает сектор пространства вблизи центра Млечного Пути. Маневр этот производится в целях испытания боеготовности флота.

По мнению главного администратора флота, это мероприятие имеет огромное значение, и это первый маневр, предпринимаемый всем флотом одновременно. По плану прежде всего испытывается взаимодействие между боевыми соединениями и отрядами обеспечения. Мы готовы проинформировать наших читателей о дальнейшем ходе этих маневров».

А днем позже «Террания тайме» сообщила:

«…вместо того, чтобы сообщать о маневрах, которые меньше всего интересуют гражданское население, министерство информации и общественного мнения должно, наконец, сообщить что-нибудь о пропавшей „Газели“ и трех дезертирах. Флот вполне можно понять, если он через некоторое время откажется от дальнейших попыток обнаружить беглецов. Это будет разумное решение, не обращая внимания на ту важность, которая, по-видимому, придается этому событию, и не нужно набрасывать на это пелену таинственности».

Все шло хорошо. Они нашли Ронсона Лауэра, когда он уже почти пришел в себя. Он ничего не мог вспомнить из того, что происходило незадолго до того, как он потерял сознание. Конечно, он пытался свалить вину за свой промах на Челлижа. Но Челлиж правдоподобно объяснил, что Лауэр хотел выстрелить в него и что ему пришлось укрыться. Саттни, казалось, больше поверил объяснениям Челлижа, чем яростным обвинениям Лауэра: конечно, он ничего не заметил. Ронсону Лауэру после всех треволнений стало дурно. Саттни и Челлиж подняли его вверх и положили в одной из кают.

Потом Челлиж вернулся, на этот раз под наблюдением Саттни, снова взялся за работу и закончил ее за четверть часа. Саттни был очень доволен этим. Хотя он осмотрел все, пытаясь обнаружить доказательства вины Челлижа в несчастном случае с Лауэром, но так как Челлиж снова восстановил провод высокого напряжения, ему это не удалось. Саттни не стал задавать никаких вопросов.

Когда Челлиж снова произвел проверку, все лампочки горели, «Газель» снова была готова к полету, Челлиж произвел необходимые переключения и совершил второй прыжок.

Этот прыжок длился дольше, чем первый, и был довольно неприятен. Челлиж наполовину потерял сознание, когда дематериализация закончилась и рвущая боль наконец прошла. Но когда он осмотрелся, то обнаружил, что Саттни и Роане чувствуют себя немного хуже, чем он. Саттни только теперь начал медленно приходить в себя, а Роане, вероятно, еще на некоторое время останется без сознания.

На экране хорошо было видно пылающее темно-желтое пятно звезды, которую Лауэр выудил из каталога. «Газель» находилась в двадцати пяти астрономических единицах, или в 3,75 миллиардах километров от него и приближалась к нему с остаточной скоростью почти в две тысячи километров в секунду.

Челлиж сообщил эти данные Саттни и получил приказ увеличить скорость. По спектральному типу звезды можно было с высокой вероятностью сделать вывод, что у нее есть планеты, и Саттни, вероятно, намеревался совершить посадку на одной из них и воплотить в жизнь свой план.

Когда Челлиж увеличил скорость «Газели» на две тысячи километров — это была именно та скорость, которую требовал от него Уолтер Саттни — Оливер Роане вновь пришел в сознание. Саттни, казалось, ждал этого. Он не дал Роане собраться с мыслями, как ему хотелось, и вспомнить все происшедшее. Он схватил его за плечо, потряс и крикнул:

— Приди в себя, дурак! Вставай, возьми в руки пистолет и наблюдай за Челлижем!

Челлиж был удивлен. До сих пор он не замечал, что Саттни был возбужден. Но теперь голос того звучал лихорадочно. Он, казалось, боялся, что он может что-то пропустить, если ему не удастся как можно быстрее поставить Роане на ноги. Он казался чрезвычайно нервным, и когда он на мгновение отпустил плечо Роане. Челлиж увидел, что руки его дрожат. Что-то в нем сломалось, и это произошло так внезапно, что Челлиж не мог понять, что же случилось.