Третья
Шрифт:
«Черт, ну отвалили бы… Пусть бы их босс выбрал на ночь другую девчонку. Зачем так выслуживаться, для чего из кожи вон лезть? Уехала, и уехала… Так бы ему и передали…»
Видимо, у «шестерок» были другие порядки. Сказали привести кого-то конкретного – они потратят полночи, но приведут.
– Чтоб вас!.. – я ударила ладонью по рулю.
Гнать по проспекту так, чтобы никого не задеть, резко выворачивать направо и налево, стоило мне огромного труда. И понятно, что меня прижмут, что дальше все будет плохо. Налетала паника, хватала своими цепкими когтями уже за спину, за затылок.
«Хрен тебе вечер дома, Лив…» Ладно просто провести вечер «не дома», но провести его под пузатым чужим мужиком? Хорошо, если не после побоев…
Эти мысли приближали истерику. Жалась в пол педаль газа под занемевшей, как протез, ногой; побелели пальцы на руле, заболели от напряжения сжатые губы. Еще чуть-чуть - я зальюсь слезами: водитель пикапа куда проворнее, у его машины двигатель мощнее. И тот факт, что я в кого-нибудь врежусь, лишь вопрос времени.
Это произошло на очередном повороте.
Визг шин, неудачная дуга, слишком поздно вывернутый влево руль… И, конечно же, я снесла своим бампером зад припаркованному на обочине черному автомобилю. Не просто снесла - смяла, впечатала себя в чужой автомобиль, как в торт из фольги. Проскрежетала, вывернула чуть в сторону и затихла – почему-то заглох мотор. Я же почти разревелась.
Не особенно понимая, что делаю – сработала не то врожденная вежливость, не то страх, - я убрала ноги с педалей, толкнула дверь наружу.
«Я должна им сказать, что все оплачу… Иначе врагов у меня прибавится».
А из поврежденной машины уже выходили двое. Мужиков, конечно же. Выходили с недобрыми лицами, и я, за пеленой истерики, не могла сосредоточиться на их лицах. Залепетала быстро, сбивчиво:
– Я все оплачу… Послушайте, я неспециально… Я оплачу!
Временно забылись преследователи, хотя напомнили о себе быстро. Визг шин за спиной, свет фар, хлопнувшие дверцы.
– Эй, мужики, это наша баба.
Я не была их!
– Ущерб мы возместим. Сколько?
Лысый охранник «Газима» достал из кармана бумажник, я же ужаснулась тому, сколько денег придется отдать за поврежденную машину. Дорогую машину. Несколько тысяч? Меня за эти деньги узкоглазый сначала будет иметь сам, после отдаст «шестеркам».
И потому, дрожа всем телом, прижимая к лицу ладони, я стояла - как баран, которого собираются забить. Только эти или другие? Кругом враги. Страшный сценарий продолжится очень скоро, как только сумма будет названа, как только она будет выплачена. Сквозь неплотно сжатые пальцы мне было видно, что денег в кошельке у охранника достаточно – в моем никогда не было так много.
За моей спиной кто-то переступил. А после раздался голос:
– Кажется, эту даму я сегодня уже видел…
Знакомый голос. Совсем чуть-чуть. Память дернулась, как безумная птичка. Где я его слышала? И не вспомнила бы, если бы не обернулась, не встретилась глазами с тем, с кем ехала сегодня в лифте. Мужиком с серыми глазами, тем самым, который коснулся пальцем моей спины. И да, он снова смотрел на вырез на блузке, он его узнал.
Теперь и я узнала их обоих - парней из «ТриЭс»: одного светлее, другого темнее. Наемников.
И зашептала вдруг, как сумасшедшая, надеясь на чудо:
– Пожалуйста, помогите… Помогите… Они будут меня принуждать…
– Мужики, сколько? – нетерпеливо рыкнул бородатый.
– Я все оплачу, - шептала я сбивчиво, - я… только не оставляйте…
– Ну, сколько ждать ответа? Она – наша.
И я истово замотала головой.
Наверное, это был подсознательный жест – я выбрала сторону. Бросилась вперед, прижалась вдруг спиной к «ТриЭсовцам». Они сильные, у них должно быть оружие, ребята из этого отдела никогда не ходят «голыми».
– Ну, долго стоять буду? – разозлился слуга «Газима».
– Девушка выбрала нас, - вдруг проговорил темноволосый справа от меня.
– Выбрала она их, - усмехнулся рыжий медведь, подельник лысого. Усмехнулся недобро, положил руку на ножны. – Она вам никто. Стоит ли?
Никто меня не тянул за язык, но я вдруг выкрикнула звонким голосом:
– Я им «кто»! Я их Третья!
Секундная пауза. Такая происходит, когда замирает время, когда вдруг рокируются фишки на игровом поле, когда меняется расклад сил и тактика. Понятно же, что это неправда, что моя «шутка» - ложь во спасение, но «мои парни» вдруг синхронно сделали шаг вперед, спрятав меня за своими спинами. Сомкнули щит.
– Слышал, мужик? – светлый усмехнулся. – Это уже не ваша девчонка. Это «наша».
– Слышь, не тупи, - взревел лысый, - нам велено ее привести… Салим…
«Вот, значит, кто он на самом деле» - не Газим. Салим. Мало разницы.
Вместо ответа наемники достали оружие – я была права. Здоровые пистолеты у обоих. Темноволосый пояснил:
– У меня в багажнике гранатомет. Если не уберетесь сейчас, я покажу, как он работает.
«Шестерки» Салима знали форму этих ребят. Знали, что люди из «Сопровождения Сложных Ситуаций» в бою отменны. Мне повезло – я все еще выдыхала от свалившегося счастья, - мне очень повезло врезаться не в кого-то еще, а в них. Вот же совпадение!
Ни борода, ни рыжий, однако, не двигались.
– Эйс, - послышался голос темноволосого, того, кого в лифте назвали «Гэл». – Подержи их на мушке, открою багажник.
– Уже.
Им пришлось убраться – бороде и рыжему. Пришлось, потому что с «ТриЭс» не шутит никто и никогда. Говорили, у этих ребят нет чувства юмора и редко есть сердце. Видимо, оно у них все-таки было, раз не оставили девушку в беде.
Чертыхался лысый. Пытался сверлить злым взглядом щель между широкоплечими фигурами, обещал глазами: «Мы найдем тебя, сука».