Третья раса
Шрифт:
— Хорошо — Хоук на миг задумался, глядя на схему, а потом объявил: — Всему экипажу — два часа на отдых. Дежурить в рубке остается Монтгомери. Ее сменит Дитрих. О дальнейшем графике объявлю позже.
— Извините, капитан, это означает, что беспилотный поиск окончен? — осторожно осведомилась Влада.
Хоук повернулся, глядя, как начал раскрываться противоперегрузочный бутон ее камеры.
— Думаю, да, — ответил он. — «Спейсстоун» провел в автоматическом режиме девятнадцать лет, и его системы нуждаются в проверке
— Что-то непохоже на окраину Рукава… Верно? — Это произнес Дитрих, который не отрываясь смотрел в расплескавшуюся вокруг черноту — Или я чего-то не понимаю?
— А кто сказал, что по ту сторону должны быть звезды? — в свою очередь, задал вопрос Эшгар. — Я что-то не слышал о кораблях, пересекавших Рукав
Хоук молча слушал их реплики и невольно начинал задавать самому себе те же самые вопросы.
Откуда взялось это расхожее мнение, что Рукав Пустоты можно пересечь за двадцать световых лет? И где те самые созвездия, что были ясно различимы по ту сторону Пустоты, когда «Спейсстоун» только начинал свой поиск?
У капитана явно было над чем поломать голову, прежде чем принять окончательное решение относительно дальнейшей фазы полета.
Глава 7
Каюты жилой палубы «Спейсстоуна» занимали места меньше, чем любой из постов огромного комплекса.
И, тем не менее, Хоук не испытывал дискомфорта. Ему было сорок пять лет, и двадцать восемь из них он провел в космосе, начав свою карьеру астронавта семнадцатилетним юношей на одном из каботажных судов компании, так что теснота рабочих и жилых помещений не вызывала у него ни раздражения, ни протеста — Алан настолько привык к ним, что не мыслил себе ничего другого. А вот пребывание на планетах или больших современных орбитальных станциях вызывало у него мгновенное чувство потерянности.
Он не любил ощущать себя песчинкой, одним из миллиарда существ, копошащихся вокруг. Он привык к уютной тесноте помещений и безграничности космоса, привык к собственной значимости и нужности… Пусть даже эта значимость и ограничивалась палубами огромного давным-давно выработавшего свой ресурс корабля.
В этом заключалось принципиальное отличие образа мыслей капитана Хоука от всего остального экипажа «Спейсстоуна» — он не ощущал себя неудачником.
Сейчас, войдя в каюту, он все еще был возбужден недавними событиями.
Его решение прервать беспилотный режим было продиктовано прежде всего здравым смыслом.
Капитану все больше начинало казаться, что затея со свободным поиском в Рукаве Пустоты потерпела сокрушительное фиаско. Похоже, плановый отдел компании допустил существенный промах, пойдя на поводу у бытующего мнения, что Рукав Пустоты набит останками древнего катаклизма.
На самом деле это место всеми силами старалось оправдать собственное название — они пересекли весь Рукав, и что? Никаких блуждающих планет, останков, ничего… ПУСТОТА…
Хоук прилег на койку, подложив руки под голову.
Он честно попытался уснуть, но не тут-то было — из головы никак не шел этот странный навигационный буй и совсем уж абсурдная карта звездного неба…
Через некоторое время, отчаявшись уснуть, Хоук резко сел.
«Уж не об этом ли шаровом скоплении звезд его предупреждали перед стартом „Спейсстоуна“, передавая капитану двух чокнутых пассажиров и их космический корабль, который в данный момент был запаркован в одном из ангаров комплекса?»
Эта мысль наполнила Хоука смутной тревогой.
Ему совершенно не нравились подобные загадки.
«Разбудить в случае достижения определенной точки пространства или если вдруг будет обнаружено некое шаровое скопление звезд», — по памяти воспроизвел он строки хранящегося в бортовом компьютере контракта. — «Интересно, можно ли истолковать эту звездную карту как ОБНАРУЖЕНИЕ шарового скопления?» — мысленно спросил сам себя Хоук. — «Было бы любопытно разбудить их и задать парочку интересных вопросов…»
Капитан вновь откинулся на подушку, пытаясь угомонить свое воображение, но его очередную попытку уснуть внезапно прервал сигнал интеркома.
Резко сев, Хоук посмотрел на панель системы внутренней связи и понял, что поспать ему все равно бы не дали, — вызов из ходовой рубки, где на вахте осталась Монтгомери, был сигналом тревоги и общего сбора одновременно.
В отличие от Хоука Яна Монтгомери не находила свою жизнь удовлетворительной.
Пока «Спейсстоун» совершал рейсы внутри системы Онтарио, медленно перемещаясь от одного астероида к другому, она была относительно довольна своей работой, но новость о том, что рудодобывающий комплекс хотят запустить в Рукав Пустоты, буквально ошарашила ее.
Жаль было расставаться с приличной зарплатой и сложившимся укладом жизни, но засыпать на неопределенное количество лет она не собиралась.
Однако жестокая действительность быстро поставила ее на место — помыкавшись по разным офисам, Монтгомери вдруг поняла, что пилотов ее квалификации в перенаселенной промышленной системе хватало с избытком… И она внезапно очутилась перед крайне неприятным выбором: согласиться на предложенные компанией условия или же стать безработной.
Немного подумав, она рассудила так: Рукав Пустоты, в конце концов, ничем не хуже любого иного места, а что до криогенного сна, то он оставлял слабую надежду — вдруг мир за время их отсутствия изменится в лучшую сторону? Ну хоть немного?..
Смешно, конечно… Она отложила в сторону подвернувшийся под руку номер ежемесячного обозрения «Все Миры» (журнал был девятнадцатилетней давности и теперь, наверное, стал раритетом), зевнула, посмотрела на приборы и, не обнаружив ничего предосудительного в их показаниях, потянулась за остывшим кофе.
Спать хотелось жутко.
Допив мутную коричневатую жижу, которая могла именоваться древним напитком только на борту такой чертовой лохани, как их рудодобывающий космический комплекс, она, чтобы не думать о сне, откинулась в кресле, рассеянно глядя на огромные панорамные экраны обзора.