Третья раса
Шрифт:
«Его нужно развеять…» — решила она. — «Дай самой поменьше напрягаться, мало ли какая пакость может пригрезиться по выходе из низкотемпературного гроба, и не такое бывало…»
Обида от таких мыслей исчезла совсем, осталась разве что досада на свою собственную черствость.
Она подставила лицо упругим струям теплой воды, расслабляясь, согреваясь…
— Господи, Коллинз, ну что ты там бормочешь? — через некоторое время не выдержала она, расслышав сквозь шелест падающих струй воды, что он продолжает монотонно бубнить себе под нос какие-то фразы. С чисто женской непоследовательностью в мыслях Эллис вдруг представила его сидящим за столом, вспомнила, чем они любили заниматься в тесной душевой кабинке, и ее охватило наконец это чувство радостного, пьянящего осознания собственной жизни…
Никогда еще выход из криогенного сна не был для нее столь мучителен и непригляден, как на этот раз.
— Коллинз… — негромко позвала Эллис, отлично зная, что он услышит ее. — Иди сюда, милый…
За полупрозрачной, матовой стенкой душевой кабинки стихло бормотание, и раздались мягкие, тонущие в ковровом покрытии каюты шаги.
Она ждала, что он поймет ее призыв, но Коллинз вел себя как сущий истукан — он открыл раздвижную дверь в том виде, как был пять минут назад, — в форменном полетном мундире, с застегнутым наглухо тесным стоячим воротничком.
— Эллис, дорогая, я не… — попытался произнести он все ту же идиотскую фразу, но не успел ее окончить. Эллис вдруг захотелось его проучить, и она потянула мужа под струи воды прямо в одежде.
Он попытался оттолкнуть ее, но, потеряв равновесие, оказался рядом с ней, под теплыми, шуршащими струями.
Она успела заметить, как он дернулся, будто его ударило током. Черты его лица дрогнули, но не исказились, а скорее изломались, он издал странное, непохожее на речь шипение… а потом вдруг начал наливаться свинцом, обмяк на ее руках…
Эллис вскрикнула от неожиданности: все случившееся заняло от силы пару секунд…
Вода по-прежнему била из душевых отверстий кабинки.
Она еще не понимала, что произошло, пытаясь удержать от падения навалившееся на нее тело мужа, как вдруг внутри у Коллинза, под одеждой, что-то отвратительно зашипело, и смрад горелых кремниевых микросхем смешался с отвратительным запахом растворяющейся пеноплоти…
Эти запахи она не могла спутать ни с чем — так воняет перегоревший бытовой автомат.
Эллис дико взвизгнула, пытаясь оттолкнуть от себя огрузневшее тело, на котором пузырилась кожа. От страха — откуда взялись силы — она уперлась ему в грудь, ощущая в руках покалывание электрических разрядов, пихнула и…
Коллинз… Ее Коллинз вывалился из душевой кабинки будто испорченный манекен…
Он ударился об пол спиной и затылком, но мягкое ковровое покрытие поглотило звук, превратив его в тихий шлепок.
Как описать тот шок, что пережила Эллис в эти секунды?
Она стояла под струями теплой воды, нагая, сжавшаяся в комок, ее колотила нервная дрожь, губы побелели, кожа выцвела, а расширенные от ужаса глаза смотрели в одну точку — туда, где истекал зловонным дымком ее муж, сменный навигатор «Антея» Коллинз Хойланд.
Страшный, ирреально странный, неправдоподобный по своему смыслу миг длился для нее вечность…
Сознание протестовало — оно не хотело поверить в очевидность случившегося, а организм уже по-своему отреагировал на события. От переизбытка адреналина гудело в ушах, мышцы мелко дрожали, непроизвольно сокращаясь…
Все это чудовищное замешательство вылилось в одном: Эллис выскочила из душевой кабинки, как обезумевшая метнулась к выходу из каюты, остановилась, ошалело дернувшись к панели внутренней связи, опять остановилась, наткнулась взглядом на тело Коллинза и вдруг, не вынеся нервного напряжения, стала медленно отступать, хватая руками воздух за спиной в поисках какой-нибудь точки опоры, но не нашла — ноги подкосились, сознание поплыло, затуманилось, обстановка каюты завертелась перед глазами в бешеном вихре подробностей скудной меблировки, и Эллис, уже без чувств, осела на пол…
…Видеокамера, укрепленная под потолком и обычно бездействовавшая по взаимному согласию членов экипажа и капитана Нортона, которому подчинялись системы безопасности корабля, внезапно ожила, повернулась в ее сторону, нервно всхлипнув сервомоторами, и уставилась на бесчувственное тело женщины своим холодным немигающим взглядом.
Через несколько минут в коридоре за дверью раздались шаги, и в помещение вошли двое: капитан Нортон и бортовой медик из состава третьей смены Станислав Святогоров, которого члены экипажа между собой называли просто Святогор — за его высокий рост, недюжинное телосложение и удивительно мягкий характер.
— Ее нужно одеть, — произнес капитан, отодвигая дверь встроенного в переборку шкафа-купе. Указав на стопку стерильной, упакованной в прозрачный пластик форменной одежды, он шагнул к терминалу компьютера, и из его указательного пальца, раздвинув кожу, вдруг выползла игла соединительного шунта-интерфейса. Воткнув его в специальный разъем на пульте, предназначенный для подключения бортовых кибермеханизмов, он на секунду застыл, общаясь с системой корабля, затем, не вынимая разъема, повернул голову и произнес:
— Сделай ей укол. Нужно блокировать память. Фрагмент придется переиграть.
Вынув палец из разъема пульта, он со щелчком втянул в него иглообразный переходник и склонился над телом Коллинза, с которого наполовину сползла искусственная кожа, обнажив под собой хромистую сталь, пластик и замысловатые сочленения гибких сервоприводов.
Сознание возвращалось к ней медленно, прорываясь сквозь муть беспамятства неясными картинками образов.
Она увидела край рабочего стола-терминала, чьи-то ноги в поле зрения… Затем над ней кто-то склонился, и Эллис, еще плохо соображая, что происходит, с трудом узнала лицо бортового сменного врача.