Чтение онлайн

Мы купили японский магнитофон и какие-то мелочи. От фарфора пришлось отказаться — магазин для туристов в туристский сезон, естественно, не работал. Выехали мы из «Золотого льва» и отправились в Чехословакию.

На границе разыгралась сцена поистине уму непостижимая.

Покупки, несмотря на все запреты, мы сделали. На ногах была новая обувь, где-то попался импорт из Франции. Я купила магнитофон, Марек кое-что из трикотажных изделий, а самое главное — я приобрела электрический «сандалон». Так это именовалось: большой башмак на две ноги сразу, он же одновременно грелка. Купила я этот сандалон для Люцины, у которой за работой очень мёрзли ноги.

На границе немецкий таможенник задал вполне резонный вопрос:

— Was haben Sie gekauft? [04]

Марек уже открыл рот, чтобы ответить, добросовестно и честно все перечисляя, но не успел ничего сказать. Я высунулась из окошка и небрежно бросила:

— Elektrische Sandalon. [05]

— Was? — переспросил крайне удивлённый таможенник.

Я с трудом удержалась, чтобы не ляпнуть «капуста да квас» — ведь детские присказки остаются в человеческой памяти надолго, и повторила:

— Elektrische Sandalon fur meine Tante [06]

Таможенник с минуту смотрел на меня в остолбенении, после чего его скрутил пароксизм хохота. Он позвал четырех коллег. Все показывали на меня пальцем и заливались смехом.

— Elektrische Sandalon fur seine Tante [07] , хи-хи-хи да ха-ха-ха! — Они держались за животы и отирали слезы на глазах.

Что вызвало такую весёлость — сандалон или моя тётка, я так и не поняла. Марек пытался что-то сказать, но они прервали его, замахав руками.

— Weiter fahren, Weiter fahren!.. [08]

Ну я и поехала дальше. А что было делать, вступать с ними в великосветскую беседу? Приехали мы в Прагу, где моё божество окончательно скомпрометировало себя.

В Чехословакии я специализировалась на покупке перчаток. Покупки делала в разных лавчонках. На этот раз я припарковала машину за две улицы от Вацлавской площади, и вроде бы мы отправились к Староместской площади. Прагу я уже немного знала, хотя названий улиц не помнила.

Сперва в угловом магазине мы купили стеклянный колокольчик для тёти Яди, обожавшей всякие такие пустяки, затем отправились дальше и обнаружили маленький магазинчик с перчатками, закрытый на обеденный перерыв. Решили вернуться сюда позже и пошли куда-то ещё (возможно, за покупками). Бродили мы долго и уже ближе к вечеру вернулись к машине. Впрочем, кажется, ездили куда-то ещё, а на стоянку вернулись во второй раз. И тут я снова вспомнила о перчатках.

После множества впечатлений у меня в памяти осталось, что магазинчик где-то направо поблизости и надо идти через арку. Марек придерживался иного мнения. Он согласился пройти чуть-чуть вправо, потом вернулся и убедил меня идти налево. Гордясь своим беспримерным умением ориентироваться, он заявил, что уж магазинчик-то легко найдёт. Однако там его не оказалось, мы обегали окрестные улицы туда-сюда. Примерно через час я уже ног под собой не чуяла, чуть Богу душу не отдала и наконец взбунтовалась: отказалась ещё раз обследовать левый фланг. Марек злился, я боялась слово сказать. Впрочем, он и не давал мне говорить, при первой же попытке начинал скандалить. Я заткнулась: хочет, пусть хоть все Градчаны обежит и выкупается во Влтаве! С меня хватит, подожду в машине!

Он помчался, магазина, похоже, не нашёл. Пока ждала, я малость охолонула, возобладал рассудок — и после возвращения Марека я мягко предложила:

— Может, я и дура и плохо ориентируюсь, но мы пять раз прошли в избранном тобой направлении. Согласись со мной, и пройдёмся разок вправо, что бы доказать мою ошибку.

Марек согласился: охотно докажет, потому как я несу околесицу. Пошли мы аркой. Марек ещё упирался и пытался вернуть меня с полпути, ведь нет здесь магазина! Я настояла, и через несколько шагов мы увидели угловой магазин с изделиями из богемского стекла.

— Здесь мы купили колокольчик, — деликатно напомнила я.

Марек промолчал. На следующей улице мы нашли магазин перчаток

Я не упрекала, щадя его чувства. С энтузиазмом занялась покупками, ожидая похвалы. На обратном пути объяснила:

— Ты же учишь меня думать. Вот я и думала. Помню — мы начали от арки, и первым нам попался магазин стекла. А перчатки были дальше, шли мы в том же направлении, в сторону свернули значительно позже и вообще оказались в другом районе. Все это я запомнила, потому и стремилась сюда.

Однако Марек разобиделся — почему я сразу не сказала? Я обратила его внимание на то, что он мне слова не давал вымолвить. Ничего подобного, разумное слово он всегда готов выслушать, просто глупости мои ему надоели, следовало сказать прямо, а не мутить воду. Короче, я его ввела в заблуждение и вообще поступила по-свински, скрыв то, что хорошо помнила! Вероломно! К тому же гнусно!

Не стоило вникать и разбираться, пришлось примириться с открытием: Марек не мог быть виноват, не мог ошибаться, а если и ошибся, напортачил, все равно виноват кто-то другой. В его характере супермена никакой изъян не имел права на существование!

Исключительно по глупости я поначалу верила в его болтовню насчёт того, как он жаждет критики от близких людей. Ждёт указания на свои ошибки и недостатки с благороднейшей целью избавиться от них. Душа, более гибкая, нежели разум, удержала меня от исполнения его желаний. Марек не переносил и тени критики, и знай он моё истинное мнение о нем, исчез бы с глаз моих долой. А я ведь жаждала иметь этого блондина и упрямо выставляла напоказ его преимущества, а недостатки распихивала по углам. Множество людей считали меня безнадёжной дурой.

Тогда мы съездили ещё в Братиславу и близлежащие городки, после чего вернулись в Польшу. На обратном пути события постепенно переосмысливались, и на подступах к Варшаве выяснилось, что именно я все напутала с магазинчиком перчаток, когда мы не сумели его найти.

Приблизительно в это время я сменила машину. Старенького «горбунка» продала и купила «фольксваген 1500-лимузин». Не новый, но в очень хорошем состоянии. И вскоре убедилась — машина моя наименее удачный тип «фольксвагена». В машине имелось два багажника — спереди и сзади, — мотор погружён куда-то вглубь, чтобы заменить свечи, приходилось запускать руку по локоть и к тому же иметь сильные пальцы; разворот требовал площади для военных парадов, и вообще машина какая-то неуклюжая. Но главное — ездить можно.