Чтение онлайн

Провождая его взглядом, Вольф невольно приподнялся на цыпочки. Ему вдруг показалось, что вот сейчас, стоит только хорошо оттолкнуться, он сумеет полететь за кораблем. И если набрать подходящую скорость, то его можно успеть догнать, суметь протиснуться в пустой трюм...

— Пора, — сказал Лек. — Теперь самое время. Поем песню собственника и беремся за этот жирный мусор. У нас сегодня удачный день.

Вольф осторожно толкнул Чива локтем в бок и вполголоса спросил:

— Почему мы не можем сэкономить время? Кто может доказать, что мы не пели песню собственника?

— Никто, — ответил Чив.

— Так в чем дело?

— Мы сами будем знать, что не спели песню. Сами. И это будет видно по нашим лицам, по нашим движениям, по голосу. И если другая шарага предъявит права на нашу кучу, они почувствуют это. Да и мы будем знать, и у нас не хватит упорства, уверенности в своей правоте, чтобы ее защитить. Понимаешь?

Вольф кивнул.

М-да... резонно. Что-то в этом есть, несомненно.

— Песню! — крикнул Лек. — Начали песню!

Члены шараги поспешно выстроились в шеренгу возле кучи. И вот уже кто-то пока еще неуверенным голосом затянул песню собственника, но ее тотчас подхватили другие голоса, завели:

— О дар, падающий с неба. Космическая манна, отправленная нам во спасение! Будь же во веки веков! Не иссякай, не оскудевай! Пусть у тех, кто ее нам посылает, дела обстояли лучше некуда! А этот дар мы объявляем своим до тех пор, пока он нам будет надобен. И пусть свидетелями этого будет небо, твердь под ногами и Всеобщий Закон!

Мусор. Контейнер. Свалка.

Что делать, если мусора действительно много, а свалки выросли неимоверно и захватывают все большую и большую территорию? Их, к примеру, размывает дождями, и грязная вода впитывается в почву, чтобы потом политься из водопроводного крана. А еще ветер разносит от них во все стороны мерзкий запах, спасаться от которого становится все труднее. В общем, что делать с проклятым мусором? Топить в океане? Это еще хуже, чем хранить на свалке. Передохнет почти вся рыба, а ту, что не передохнет, никто есть не пожелает. Сжигать? Очень дорого, а продукты сжигания приносят немало вреда. Выкидывать в открытый космос? Наступит момент, когда мусор закроет светило непроницаемым покрывалом, и на твою планету падет вечная тень. Тут-то и выяснится, насколько тяжело и накладно вылавливать космический мусор.

Как ни странно, но самым дешевым и «экологически чистым» способом избавления от мусора оказался такой: найти планетку, на которой никто не живет, и превратить ее в гигантскую свалку. Устроить свалку, но не у себя дома. Пилотируемые роботами корабли будут день и ночь засыпать ее всевозможным мусором, на радость вам и соседним населенным планетам, тоже столкнувшимся с подобной проблемой и решившим ее тем же самым образом.

В общем, беспилотные корабли и планета, засыпаемая мусором, покрытая таким толстым его слоем, что до сих пор никто не смог до ее поверхности докопаться.

Вообще, на этой планете рано или поздно должны были объявиться люди, и они, конечно, появились. Они попадали на ее поверхность разными способами, попадали нечасто, но все же это происходило. И поскольку на планете был пригодный для дыхания воздух, а также невообразимое количество мусора, то люди выживали. И плодились. И породили племя утильменов.

— Эй, долго спим? Пора двигаться дальше! — поторопил Чив.

Оторвавшись от раздумий, Вольф поспешно встал и поправил лямки самодельного рюкзака, набитого плитками шоколада. Лакомство было слегка залежалое, с подпорченной упаковкой, но Недоумкис, один из братьев-близнецов, у которого был просто феноменальный нюх на такие вещи, этот шоколад одобрил, а значит, его можно было есть. Или продать за наклейки, или, пустив на обмен, получить за него нечто весьма нужное шараге. Может быть, парочку поисковых вил взамен сломанных, а может, и что-то посерьезнее. Вообще, эта куча оказалась весьма богата старым шоколадом, но Лек приказал много с собой не брать. Всего лишь пару рюкзаков. Если кто-то на торжище сообразит, что у них этого добра богато, то цена неизбежно упадет. Вот этого никому не хотелось. Шоколад был ценной валютой, и если оставшиеся возле кучи пять членов шараги будут следить как надо за тем, чтобы он не испортился окончательно, то это сулило пару сытых, беззаботных месяцев жизни. Ну, и надо было, конечно, учитывать, что песни песнями, закон законом, но, если среди других утильменов пройдет слух об их удаче, вполне может найтись шарага неудачников, предводитель которой рискнет поправить свои дела, нарушив закон. От наказания преступники не уйдут, но стоит ли вводить других мыслящих во искушение?

— Не спи, еще раз говорю, — промолвил Чив. — Вот, пристраивайся за мной. Иначе придется топать в самом конце и слушать болтовню Гиббонуса.

Вольф поспешно оглянулся. Гиббонус уже что-то оживленно рассказывал, тряся при этом мохнатой головой, размахивая багровыми клешнями и скаля длинные желтые клыки.

Кто из оказавшихся на этой забытой богом планете откажется потрепаться, рассказать какой-нибудь случай из жизни или выслушать своего товарища? Там, где нет объемки и гиперинтера, это довольно желательное времяпрепровождение. Но — Гиббонус... Нет и еще раз нет. Поспешно вскинув на плечо тяжелую канистру с водой, Вольф встал в колонну вслед за Чивом и стал ждать команды трогаться в путь.

Лек не торопился ее отдавать. Стоял самым первым и, слегка подавшись вперед, вглядывался в дорогу, вившуюся между разрытых еще в давние времена и уже оплывших куч мусора. Шагах в ста дорога раздваивалась. Вольф знал, что обе дороги вели к торжищу, однако, свернув на правую, они попадут к цели своего пути на пару часов раньше. Так о чем же думать?

И все-таки Лек колебался, что-то выглядывал, вынюхивал, и утильмены, уже нагрузившись поклажей, выстроившись в колонну, ждали его команды, даже не пытались сделать без нее хотя бы шаг.

Наконец предводитель шараги махнул рукой в сторону левой дороги:

— Пойдем так!

И снова никто не попытался ему возразить. Все двинулись в путь и свернули туда, куда приказал Лек.

После того как перекресток остался далеко позади, Вольф спросил у Чива:

— Почему мы пошли все-таки этой дорогой?

Не сбавляя шага, тот ответил:

— Лек что-то почуял. Скорее всего, древних утильменов.

— Древних утильменов?

— Ах, ну да, ты же на планете всего несколько месяцев... Видишь ли, обычно о них стараются не судачить. Кто знает, вдруг ляпнешь что-то неприятное для них, а они услышат.

— Так называют местных духов?

Чив хмыкнул:

— Духов на самом деле нет. А эти есть.

— И кто же они на самом деле?

— Древние утильмены. Потомки живших на этой планете до нас.

— До нас?

— Как думаешь, сколько времени требуется для того, чтобы покрыть мусором целую планету? Уверяю тебя, очень много. И за время существования планеты-свалки мыслящие попадали на нее много раз. Кто-то выжил, кто-то не сумел, а кто-то приспособился настолько, что стал ее частью и теперь не сможет жить в другом мире. Понимаешь, о чем я?

— Ты хочешь сказать, что они...

— Вот именно. Те, о ком мы говорим, потомки мыслящих, сумевших приспособиться к жизни здесь, только здесь.

— Как им это удалось? — спросил Вольф. Чив хмыкнул:

— Вот этого я не знаю. Хотя нет условий, к которым не могло бы рано или поздно приспособиться мыслящее существо. Попытки делаются до тех пор, пока одна из них не увенчивается успехом. И совершенно неважно, как в итоге будет выглядеть этот новый мыслящий. Главное — он приспособится. Хотя... в случае с древними...