Чтение онлайн

14 сентября 2012 года

Шакалил я на днях в одном из европейских посольств. Был большой прием и собралось немало кремлевских нотаблей. Забрела даже парочка членов расширенного Политбюро (в классификации Минченко-Пионтковского).

Разговор весь вечер крутился вокруг последнего указа государя о возвращении на историческую Родину зарубежных активов. Суждения высказывались исключительно вольтерьянские. Наперебой цитировались самые смачные места из «Жизни раба на галерах». Персоны, наиболее продвинутые в историческом плане, после двойного Ballantine’s вспоминали в очень доброжелательном ключе о славных деяниях графьев фон Палена, Зубова, Орлова.

А самые отмороженные уточняли у меня маршрут «Марша миллионов». Последний раз подобную фронду я наблюдал в начале 2005-го после серии кремлевских провалов — Украина, Абхазия, монетизация — но никогда ещё не носила она столь яростного личностного характера.

Неужели Он не предвидел такой реакции окружения на разрыв своего многолетнего конкордата с «элитой»: воруйте в России и предавайтесь любым утехам на растленном Западе в обмен на абсолютную политическую лояльность?

«Элиты» были оскорблены и уязвлены подобным святотатством. Высочайший рескрипт в той или иной форме осудили вернейшие придворные Нарышкин, Кудрин, Прохоров и даже, казалось бы, окончательно опущенный 24 сентября 2012-го несчастный Айфончик.

Государь что, сошел с ума? Это было бы самым простым объяснением, тем более, что поводов для него альфа-стерх дает нам более чем достаточно.

Мне кажется, что пока все-таки он, как это не раз бывало с русскими правителями, скорее притворяется сумасшедшим, юродствует, сознательно провоцирует брожение в «элите» —

«Да вяжите же вы меня, люди добрые! Мочи моей больше нету! Сколько же вы будете меня терпеть?!»

Знает ведь прекрасно, стервец, что не повяжут, не отважатся, побоятся. Не опричников его. Больше всего на свете боятся они остаться без него и без его опричников один на один с угрюмым, непонятным и глубоко чуждым им, непредсказуемым социумом.

А вот он, выросший в коммуналке и воспитанный в питерской подворотне сын народа, может, сорвав с себя перед камерами все Hugo Boss’bi и Pateсk Phillip’bi, перевернуть политическую доску, оборотившись к обездоленным массам как пассионарный борец с коррупцией, бросив им на колья для разогрева трех-четырех чиновников-миллиардеров, хранящих на Западе свои сокровища.

Больше и не понадобится. Остальные, как и обещал Дерипаска, «сами все принесут и сдадут все по первому слову Владимира Владимировича».

Он на какое-то время вернет себе политическую инициативу и угасающую народную любовь. Оппозиционеры же потеряют свой главный слоган «Путин-вор!». Более того, выяснится, что именно они оказывается участвовали по наущению госдепа в антипутинском заговоре кремлевских воров.

А как же собственные общаки Михал Иваныча на Западе? А никак. Гангрена-Тимченко все уже потихоньку перевел в Россию, переквалифицировавшись из глобоклептократа в национал-клептократа. Абрамович после выигранного процесса окончательно отмылся, легализовался и находится под защитой Британской короны. Как британский законопослушный джентльмен и как правильный конкретный пацан он конечно обеспечит скромное обаяние буржуазного потребления дочкам, внучкам и правнучкам русского национального вождя, оказавшимся временно в стесненных обстоятельствах на чужбине.

Помимо процесса коррупционеров-убийц (все как один с нехорошими фамилиями), готовивших покушение на товарища Путина, духоподъемному сплочению русского этноса поспособствует в случае чего и маленький победоносный коридор к российской базе в Гюмри, проложенный нашими чудо-богатырями по просьбе армянского и грузинского народов.

И не надо нам будет оглядываться на прогнивший Запал с его лицемерными двойными стандартами. У семейки Кимов и бомбы-то никакой нет. Так, одно помойное ведро с ядерными отходами. А весь «цивилизованный мир» пляшет перед ними в присядку и караваны с продовольствием посылает.

А у вожака нашей выросшей в неволе самобытной стаи кнопка от крупнейшего в мире ядерного арсенала. Ему только и остается правильно себя позиционировать — не бедным родственником-приживалой в большой восьмерке, вечно догоняющим Португалию, а отвязанным сумасшедшим, который может в случае чего не сопли жевать, а ядерной бритвой по глазам полоснуть.

27 октября 2012 года

Когда еще года два назад именно так определил я выбор между отстранением этой преступной власти и ее сохранением, коллеги снисходительно назвали мой текст «пламенной публицистикой».

Сегодня же осторожнейший и благонамеренейший охранитель режима М. Дмитриев, неоднократно тщетно предлагавший власти в своих ученых докладах различные хитроумные рецепты ее спасения, после сотни страниц квазиакадемических рассуждений, после толстых намеков на желательность замены «крайне непопулярного» Медведева на «компетентного и дееспособного» Кудрина неожиданно для самого себя в последней фразе своего тщательно взвешенного текста срывается на тот же сдавленный вскрик «Родина или ее смерть»:

Национальная смерть русского народа— это тот курс, по которому ведет страну нынешняя российская власть, сценарий национального вымирания, характеризующегося усилением синдрома выученной беспомощности, утратой трудовых навыков, алкоголизацией, падением рождаемости и массовым ввозом трудовых мигрантов, доля которых быстро возрастет до критического уровня.

Есть ли у Дмитриева для нас с вами другие сценарии? Если не принимать всерьез дежурный для автора уже упомянутый выше поклон в сторону заказчика и спонсора доклада — компетентного и дееспособного бухгалтера мафии в нарукавничках от «Brioni» — то остается, как он теперь думает, только один.

Позволю сначала сформулировать его сам, потому что сделал это намного раньше Дмитриева и точнее:

В этой драматической ситуации у народа России остается конституционное право и патриотический долг — Русская мирная ненасильственная антикриминальная революция. Инструменты мирной революции — массовые митинги, демонстрации, забастовки, кампании гражданского неповиновения с требованием демонтажа преступного режима, добрая машина правды.

Ситуация в России развивается стремительно и необратимо. Обвальные изменения происходят пока только в умах людей, но это самая главная площадка и самая страшная для власти. Еще несколько месяцев назад я не смог включить предыдущий абзац в резолюцию митинга протеста, потому что большинство членов оргкомитета сочли его слишком радикальным и способным маргинализировать оппозицию.