Чтение онлайн

София Доротея пробыла в ссылке, наверное, более двадцати лет, подумала Каролина-Матильда. Господи, хоть бы моя ссылка не оказалась такой долгой.

Вот так закончилась жизнь Каролины-Матильды в Дании; у нее отобрали детей, любовник оставил ее навеки, а она сама направлялась в изгнание в замок Селль.

Семейные неприятности на этом не закончились. Вряд ли можно было ожидать, что Камберленд извлечет из случившегося с ним урок. Не успел затихнуть скандал с Гросвенором, как он явился к своему брату в расположении духа, в котором было что-то среднее между раскаянием и агрессивностью, и заявил, что намерен сообщить ему нечто важное.

– Ты все равно рано или поздно об этом узнаешь, – сказал он Георгу, – и я предпочел, чтобы ты услышал об этом из моих уст.

Настроение Георга сразу упало. По выражению лица брата он понял, что сообщение не обрадует его.

– Переходи прямо к делу, а?

– Я… я женился.

– Женился! – пролепетал Георг. – Но… но это не возможно. Как… такое может быть?

– Вашему Величеству должно быть хорошо известно, как это происходит. Произносишь слова клятвы перед священником и…

Камберленд язвительно смотрел на Георга, напоминая ему о его бракосочетании с Ханной Лайтфут.

– Лучше рассказывай самое худшее, – вздохнул Георг.

– Она очень красива. Я бы мог сделать ее своей любовницей, но она никогда не пойдет на это. Женитьба или ничего… вот поэтому я и решил жениться.

– Кто она? – спросил Георг.

– Миссис Хортон. Ты слышал о ней. О нас ходило много всяких сплетен. Вдова одного дербиширского сквайра. Дочь лорда Ирнэма.

– Но это же… невозможно. Ты не можешь жениться на такой женщине!

– Я уже женился, брат. Именно об этом я тебе и говорю. Все это вполне возможно, потому что уже сделано.

– Нет, ты просто… идиот!

– Так я и думал, что ты это скажешь.

Георг вспомнил, что слышал какие-то сплетни. Леди с ресницами, длиной почти в ярд. А его брат – глупец. Можно было ожидать, что нарвавшись на неприятности с женой Гросвенора, он станет осторожнее. Так нет же. Норт раздобыл тринадцать тысяч фунтов, чтобы компенсировать ущерб по тому делу… и как только все было улажено, этот молокосос совершил очередную глупость. Неужели он никогда ничему не научится?

Георг был действительно взбешен. Он вспомнил, как сам пожертвовал очаровательной Сарой Леннокс ради некрасивой Шарлотты, так как считал, что это – его долг. А вот брат, которого ничто не сдерживает, выбравшись сухим из одного скандала, тут же с головой окунается в другой.

– Я не стану принимать у себя ни ее, ни тебя. Ты понял, а? Что?

Камберленд пожал плечами и испросил разрешения уйти. Он знал, что старина Георг не выдержит. Он слишком добросердечен и ненавидит ссоры. Через некоторое время он уступит, так же, как он поступил в деле с Гросвенором.

Вдовствующая принцесса попросила короля навестить ее. Она чувствовала себя недостаточно хорошо, чтобы ехать к нему, но не хотела показывать это.

Принцессу Августу очень беспокоила ее семья. Ее сыновья, в этом не было сомнения, оказались безнравственными и распущенными. Дочь Августа очень недовольна своей жизнью в Брауншвейге. А о том, что получится из ее внучки – дочери Августы – она даже не осмеливалась думать. Должно быть, это очень странная семья, если отец уделяет больше внимания любовнице, чем матери своей дочери; и как гордая Августа реагирует на это? А Каролина-Матильда? То, что произошло с ней, хуже всего. Нервы просто не выдерживают, когда она начинает думать о всех злоключениях в своей семье.

Теперь еще эта новость о Генри Фредерике. Боже, какой же он глупец! Женщины доведут его до погибели; надо же, попался в лапки этой сирены с длинными ресницами. Как это на него похоже – клюнуть на длинные ресницы! У него нет ни капли здравого смысла и чувства собственного достоинства.

Когда король приехал к матери, она села спиной к свету, чтобы он не заметил ее болезненную бледность.

Георг был слишком возмущен этим новым поворотом в семейных делах, чтобы заметить что-нибудь.

– Не сомневаюсь, мама, что ты хотела поговорить со мной о Генри Фредерике, а?

– Все это весьма огорчительно.

– Я не буду принимать их.

– Этим ты ничего не поправишь, и, вероятно, это не слишком мудрое решение…

Губы Георга упрямо сомкнулись, его лицо приняло, ставшее уже знакомым непроницаемое выражение.

– Я не буду принимать их, – решительно повторил он, и она поняла, что сейчас его не переубедить.

– Ссоры в семье никогда не приводили к добру, – мягко заговорила она. – При последних двух правлениях раздоры стали бедственными для королевской семьи и выставили ее на посмешище. По возможности, надо избегать этого.

– Все правильно, – согласился король, – но я не собираюсь принимать Генри с его женой.

Конечно, он изменит свое решение, ведь он не мстителен. Она знала, как все будет. Чету некоторое время не будут принимать, а затем все им простится. Но сейчас, в его нынешнем настроении, было бесполезно что-либо доказывать Георгу.

Вдовствующая принцесса переменила тему разговора.

– Георг, мне кажется, что следует принять какие-то меры предосторожности против такого рода случаев.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты мог бы внести на рассмотрение парламента закон о том, чтобы членам королевской семьи не разрешалось жениться или выходить замуж без согласия монарха.

– Ха! Они все равно будут делать это. Им плевать на мое согласие. Неужели ты можешь представить себе, чтобы Генри Фредерик пришел ко мне за разрешением? А? Что? Нет! Он вначале женится, а потом сообщит мне. Вот как мои братья уважают своего короля!

– Я говорю о том, Георг, что можно было бы провести через парламент какой-нибудь закон, по которому, в случае если кто-либо из королевской семьи женится или выйдет замуж без твоего согласия, то этот брак будет считаться недействительным.

– Парламент никогда не примет такой закон.

– Думаю, тебе стоит подумать над этим, Георг.

– Парламент не пропустит его, – упрямо повторил он.

Она вновь ощутила приступ боли, а когда такое случалось, у нее не возникало никаких желаний, кроме одного – чтобы боль отпустила.

Перемены, происшедшие с вдовствующей принцессой стали настолько очевидными, что она уже больше не могла ничего скрывать.

– Боюсь, что этот скандал с Гросвенорами и трагедия Каролины-Матильды огорчили тебя гораздо больше, чем что-либо прежде, а?