Чтение онлайн

Из дома Барклеев Георг и Шарлотта отправились в Гилд-холл – лондонскую ратушу, где состоялась праздничная церемония.

Хотя мэр, его олдермены и купцы Сити оказали королю и королеве весьма теплый прием, своды зала содрогнулись от оваций, когда вошли Питт и лорд Темпл; хозяева не делали секрета из того, кого они считали более почетными гостями.

Король был в немилости. Он допустил, чтобы мистера Питта отстранили, а лондонский Сити, стоявший за развитие торговли, поддерживал мистера Питта. Разве можно было забывать, чего добился мистер Питт для процветания Лондона в те годы, когда находился у кормила власти.

Представители Сити весьма неодобрительно отнеслись к тому, как король обошелся с их Великим простолюдином, а у этого мира были свои законы; он не побоится выразить неодобрение действиям короля, поскольку здесь считают, что развитие коммерции важнее для Англии, чем все короли и королевы вместе взятые.

И все же к Георгу отнеслись довольно снисходительно. Ведь он – молодой король, к тому же все знали, что он не стоит у руля. Англией правили «коридорный» и «юбка», и представители Сити стремились показать свое мнение о них.

Король и королева сидели за специально накрытом для них столом под балдахином; они не могли сетовать на то, как их принимали, ведь сам лорд-мэр прислуживал королю, а его жена – королеве. Когда король предложил тост за процветание Лондонского Сити, среди гостей послышался приглушенный ропот – мол, политика, проводимая правительством, вовсе не способствует такому процветанию; и то, как восприняли слова короля, не шло ни в какое сравнение с бурным энтузиазмом, каким встречали Питта.

Тем не менее, в отличие от банкета во время коронации, это застолье было очень хорошо организовано: подали четыреста четырнадцать различных блюд и соответствующие им вина; еды хватило всем собравшимся гостям – вельможам, министрам, олдерменам и всем сановникам города.

Бал, последовавший за банкетом, тоже удался на славу, но в полночь король пожелал удалиться. Послали за каретами, но выяснилось, что форейторы и кучеры устроили свою собственную пирушку, и многие из них были настолько пьяны, что оказались не в состоянии управлять лошадьми.

Вдовствующая принцесса, обеспокоенная тем, что случилось с лордом Бьютом – а слухи об этом дошли очень быстро – была разгневана. Ей хотелось поскорей вернуться в свои покои и быть рядом со своим возлюбленным.

В ожидании кареты она раздраженно мерила шагами комнату, обвиняя в нерасторопности своих подчиненных, а Георг пытался успокоить свою матушку. Ведь и следовало ожидать, что их слуги тоже захотят поразвлечься, когда их господа пируют. Такой миролюбивый настрой короля пришелся всем по душе, а раздражительность принцессы лишь усилила неприязнь к ней.

Завтра на улицах будут с еще большей ненавистью кричать о «коридорном» и «юбке», но вдовствующая принцесса была чересчур обеспокоена и слишком устала, чтобы задумываться об этом.

Наконец, нашли кучеров, и королевская семья смогла отправиться в Сент-Джеймс. Даже кучер, который вез короля и королеву оказался не вполне трезв, и когда они свернули в ворота Сент-Джеймского дворца, карета налетела на один из столбов. Король и королева свалились со своих мест, крыша кареты провалилась, стекла в окнах разбились, но, к своему удивлению, ни Георг, ни Шарлотта не пострадали.

Георг выбрался из кареты и помог выйти Шарлотте.

– Ваше Величество… – пробормотал кучер. Но Георг только отмахнулся от него.

– Теперь уж мы дойдем, – сказал он.

Какой необычный день, думала Шарлотта, лежа в королевской кровати рядом с Георгом. Один за другим промелькнули эпизоды этого памятного дня: вот они трясутся в карете, кругом слышатся крики людей; вот перед глазами возвысился величественный Гилдхолл, но отчетливее всего ей виделось семейство квакеров.

Как дружелюбен был к ним Георг! Она никогда прежде не видела его таким. Надо будет спросить у него, чем вызвана такая симпатия к квакерам. Когда она заснула, ей снились люди в строгих серых одеждах, похожие на монахов на светском балу. Но уже через пару дней она забыла о странном поведении Георга, так как волнующая вероятность стала фактом.

Королева ждала ребенка.

Георг очень обрадовался, услышав, что следующим летом Шарлотта, возможно, родит ребенка. Если бы не постоянные конфликты в правительстве, он мог бы считать себя счастливейшим человеком. Он мечтал о большой семье, и Шарлотта, забеременев так быстро, показала, что, скорее всего, оправдает хоть эти его надежды. Георг все крепче привязывался к Шарлотте, которая была ему хорошей и любящей женой, и он почти не думал о Саре Леннокс. Но он не мог не вспоминать те времена, когда Ханна ожидала ребенка. Теперь все по-другому. Нет необходимости в увертках, только радость, которую не надо скрывать.

Сколько проблем решилось бы, согласись Питт принять управление кабинетом министров, думал Георг. Но со времени, прошедшего после банкета, организованного лордом-мэром, народ стал нетерпимее. Не улучшило обстановку и то, что в январе пришлось объявить войну Испании, и жизнь еще раз доказала правильность политики Питта. Люди кругом обсуждали одно и то же: «Разве не из-за этой проблемы Питт ушел в отставку? Правительство в конце концов, объявило войну. Так значит Питт был прав… а остальные ошибались. И кто теперь правит? Бьют? Ньюкасл может называться первым лордом казначейства, но заправляет всем именно Бьют!»

Бьют! Все ненавидели его. Ему было небезопасно и рискованно появляться на улицах. «Коридорный!» – кричали вслед его карете, и он, выезжая по делам, никогда не был уверен, доберется ли он на этот раз цел и невредим.

Бьют добивался власти в течение многих лет, но теперь, когда власть была в его руках, он начал задумываться о том, стоило ли копья ломать. Он любил власть; но он любил и короля и искренне желал принести добро своей стране; и хотя он прекрасно понимал, что величие Питта затмевает его, он глубоко сожалел о уходе Великого простолюдина. Бьют действительно хотел задавать тон в правительстве, но чтобы при этом Питт был рядом с ним, или – лучше – чуточку позади него, и тогда можно пользоваться советами этого великого мудреца.

Если бы только Питт согласился быть на вторых ролях… Но Питт – человек гордый и никогда не принизит собственного достоинства. Ему нужно все – или ничего.

Бьют по-прежнему привязан к королю и принцессе, и те относились к нему с восторгом и любовью, что чрезвычайно воодушевляло его. Речи Бьюта в парламенте часто бывали столь ярки и убедительны, что многие пересматривали свое мнение о нем. Лишенный такой гениальности, какой Бог одарил Питта и Фокса, Бью тем не менее, добивался желаемого не только потому, что ему удалось заполучить в любовницы принцессу. Теперь, чтобы завершить свое триумфальное восхождение, ему мешал Ньюкасл. Георг тоже недолюбливал этого человека, поэтому Бьюту не пришлось прилагать усилий к тому, чтобы вызвать у короля неприязнь к Ньюкаслу. Бьют понимал, что если бы он избавился от правительства Ньюкасла, то ему, вероятно, удалось бы окончательно достичь своей цели. Случай предоставился в вопросе о субсидиях, которые Англия давала Фридриху Прусскому, помогая ему вести войну в Европе. Бьют возражал против продления этих выплат, а Ньюкасл придерживался иного мнения.